На экране – новостные хроники 1990-х и 2000-х годов. Вступление президента в должность, запуск Байконура, клипы Батыра, церемония поднятия флага страны, олимпиада, универсиада, ОБСЕ... В этой ленте быстро сменяющихся кадров - история страны, мгновенно узнаваемая для всех, кто жил и кто вырос в медийном пространстве Казахстана.

Но вот кадры сменяются новостными хрониками 2016 года, когда произошел нашумевший конфликт вокруг Ninety One. Репортеры сообщают о массовых срывах концертов в Атырау, Кызылорде и Караганде. В снэпшотах телевизионных хроник мелькают мужчины и женщины, подростки и люди постарше. Одни с жаром бойкотируют выступления группы, другие столь же яростно ее защищают. 

Конфликт, разгоревшийся после того, как в ряде городов Казахстана горожане бойкотировали выступление артистов из-за их внешнего вида, в одночасье превратил Ninety One в самую узнаваемую группу страны, и вместе с тем заставил общество взглянуть на себя другими глазами. 

С одной стороны, ожесточенные споры противников и фанатов бойз-бенда разбили общественные иллюзии о том, что в Казахстане не существует столь уж серьезных разногласий о гендерных представлениях, роли искусства и других важных общественных темах. 

С другой же стороны, что быть может, даже важнее, этот конфликт в совершенно новом свете высветил вопросы о том, какой должна быть музыка, как должны выглядеть мужчины и женщины, и какие ценности исповедует современный Казахстан. 

Именно об этом – в мастерски созданном документальном фильме Катерины Суворовой  «Men Sen Emes / Петь свои песни».

ЛАСТОЧКА «НОВОЙ  КАЗАХСКОЙ ВОЛНЫ»

Катерина Суворова - не новичок в мире документального кино. Она известна по работам «Завтра море» о судьбе Аральского моря, чья премьера прошла на кинофестивале в Локарно в 2016 году, и коллаборации с основателем Wikileaks Джулианом Ассанджем для проекта «Медиастан». За работы «Два велосипеда» (2006), «Лишняя крепость» (2007) и «Ж» (2008) Катерина получила ряд международных премий.

EPt9AEc9y38_qvdp.jpg
Фото взято с сайта brod.kz

В этот раз она вновь становится путеводителем в мире guerilla filmmaking. Умелым переключением телевизионных, документальных и воссозданных эпизодов Катерина Суворова, под стать героям Ninety One, создает эстетику ироничного пастиша. Нарратив выскальзывает из рамок линейного повествования, перенося нас в разные места и создавая калейдоскоп голосов, мнений, сюжетов и троп. Свободно переходя от теме к теме, сюжет следует внутренней логике фильма, который становится почти социологическим исследованием. 

Несмотря на небольшой бюджет фильма и, вероятно, сопутствующие этому трудности, Катерина Суворова добивается разностороннего взгляда на случай Ninety One. Без навязывания своего мнения и принятия чьей-либо позиции, Суворова создает площадку, на которой могут высказаться все: поклонники Ninety One и ее хейтеры, участники группы, продюсер, эксперты и исследователи. Зрителю нет необходимости склоняться к той или иной стороне – в этом демократическом мире самые разные мнения могут вполне мирно сосуществовать рядом. 

Когда же камера задерживается на деталях жизни героев, следуя за ними в их повседневной жизни, это исследование становится почти отголоском французской или итальянской “Новой волны”, полотном о жизни казахстанской молодежи, slice of life, вырванного из жизни и помещенного на экран кусочка казахстанской действительности.

БЫТЬ НЕ ТАКИМИ, КАК ВСЕ

В октябре 2016 года из-за коллективного письма горожан в акимат Жезказгана концерт Ninety One был отменен. Под письмом, в котором утверждалось, что участники бойз-бенда оказывают негативное влияние на воспитание молодежи, поставили подписи более 350 человек. В то же время был отменен концерт группы в Атырау, Караганде, Кызылорде, Кокшетау, а затем, по причине «непрофессиональной организации концерта», как утверждали солисты в своих соцсетях, и в Усть-Каменогорске. Основной претензией к группе стала вовсе не их музыка, а их стиль одежды и внешний вид - то, что у них крашеные волосы, серьги в ушах и в целом «неподходящий» вид. Как рассказывает в фильме продюсер Ерболат Бедельхан, для группы и лично для него это время было испытанием. Помимо того, что группа не могла выступать в ряде городов, ей пришлось переезжать с места на место из-за угроз. 

На вопрос о том, чем же именно Ninety One так сильно задевает чувства слушателей, один из участников стихийного митинга против концерта говорит: 

 «Казахские мужчины так себя не ведут, не одеваются. Это против того, как принято». Его дружной группе поддержки приходится отбиваться от нападок поклонников Ninety One.

«-...Мне вас жаль, что вы слушаете такое, - говорит один из выступающих против. (...) «Чип-чип» - это песня для тоев. А ты знаешь, что эти Ninety One поют на сцене? 

- Песни Ninety One лучше, чем чип-чип-чип, - отвечают поклонницы. 

- Девушки, все, хватит. 

- Давайте тогда вообще разрушим все, что есть. Вернемся в аулы и будем все в поле работать!»

Снимок экрана 2019-09-13 в 12.05.17.png
© Кадр из фильма "Men Sen Emes / Петь свои песни"

Фанаты и хейтеры  Ninety One оказываются разделенными казалось бы, непреодолимым культурным барьером. То, что для одних является сакральным, для других – не более чем дань времени и традиции, пережитку прошлого. И когда одни внезапно видят для себя угрозу, которая заключается в ценностях, которые святы для других, начинается не просто битва. Начинается борьба не на жизнь, тревожный знак, что такая разделенность в казахстанском обществе может иметь далеко идущие последствия.

НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА

По мнению переводчика, востоковеда Анатолия Черноусова, тот образ маскулинности, что доминирует в массовом сознании казахстанцев сейчас – это гиперсексуальность, материальный (финансовый) успех и гетеронормативность. Эдакий мачо с большими деньгами, готовый к подвигу в любой момент.  

«Мужчина должен быть героем, мужчина должен быть бесстрашным. Мужчина должен ринуться в бой без оглядки. Этот тюркский дух свойственен всем тюркоязычным народам», - считает культуролог Айман Кодар. «Когда же мужчина десакрализуется, немного превращается в женщину или становится каким-то очень милым – то для исконно казахской культуры это неприемлемо. Как бы ни старались мы быть более открытыми, мы не можем это принять».

909752.jpg
© Ninety One / официальный сайт группы 

Понятно, что в такую картину мира цветные волосы, сережки, манера держаться никак не вписываются. Однако это нисколько не мешает Ninety One иметь многочисленную армию поклонниц, готовых поехать за артистами в любую точку мира на концерт. Причина, почему казахстанские девушки так полюбили группу, может быть как раз в том, что они совсем не подходят под принятую «формулу». 

«Если они действительно нравятся в основном девушкам, то я бы это пояснил так. Может быть, Ninety One им понравились потому, что они первый раз увидели отличающихся мужчин», - говорит искусствовед, культуролог Молдияр Ергебеков. - «Мужчины и женщины на нашей эстраде однотипны. Как будто все вышли из романа Оруэлла. Все одинаково одеваются, все поют в одном стиле, одинаково танцуют. Эти парни совсем другие».

МАЯТНИК ИСТОРИИ

Как считает публицист Мади Мамбетов, истоки  такого мощного общественного противодействия кроются даже не в Казахстане – это общемировой процесс. 

«Во всей этой истории с обращением к традиционным ценностям есть несколько аспектов. История не локальна, это даже не связано конкретно с Казахстаном, Центральной Азией или постсоветским пространством. Это глобальная история. Происходит большой откат по всему миру в сторону консервативных ценностей. Ярчайший пример – это избрание президента Трампа», - считает он.  «Возможно, человечество устает от постоянных порываний вперед и нуждается иногда в утешительной мысли, что можно вернуться куда-то в блаженные старые времена, где жизнь была проще, понятней и безопасней». 

Снимок экрана 2019-09-13 в 12.09.23.png
Фото взято с сайта harpersbazaar.kz

Однако люди, ратующие за восстановление утраченных ценностей, забывают о том, по мнению Мади Мамбетова, что этих самых традиционных ценностей в том виде, в котором их сейчас представляют, не существовало. 

«Мы сейчас тоскуем по каким-то патриархальным прекрасным временам, когда девушки были независимыми, но достойными, а мужчины – гордыми, но благородными. Ничего этого в таком виде, в котором все сейчас представляют, не было - можно почитать этнографические работы или у казахских классиков. (...) Проблема в том, что общество рвется к какому-то идеалу, о котором не имеет особого представления», - считает Мади Мамбетов. 

И с этим сложно поспорить, ведь общественные дискуссии вокруг этих тем не утихают, а отечественная наука, к сожалению, еще не дискутирует на должном уровне с теми, кто выдает мифы и легенды о прошлом за реальность. Но для современной городской молодежи, живущей в виртуальной реальности соцсетей, постов и блогов, в этом и есть главная проблема: ведь весь поток информации не отфильтруешь, а доказательство неправды еще надо найти. 

СОЦИАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН NINETY ONE 

Для продюсера группы Ерболата Бедельхана все эти вопросы очень важны. «В 1991 году Казахстан получил независимость. Это одно. Но мы еще должны получить понятие независимости» - подчеркивает он. Именно поэтому Ninety One для Бедельхана – не просто проект. Это попытка поставить на мировую карту новое музыкальное направление независимого Казахстана.

gey.jpg11.jpg
Фото взято с сайта zhambylnews.kz

За 5 лет его старания дали большие плоды. Ninety One имеет фанатов по всему миру, а Q-pop (Qazaq Pop) разивается в самостоятельный поджанр. Казахский язык постепенно становится языком рэпа и новой digital-реальности. Но что самое главное, эта музыка заполняет нишу для слушателей, которые хотят видеть новый, современный казахоязычный контент.

Когда на горизонте отечественной музыки засияла звезда Молданазара, который сумел насытить синти-поп качественно новым, насыщенным звучанием, меломаны восприняли его появление как прорыв, увидев в нем первого, кто перевел казахоязычный контент на язык «глобальной» музыки. Его литературный казахский язык вкупе с синти-поп стилем, визуально сложные клипы и образ создали эстетику, которая сумела вплести «традиционную» казахскую культуру в современную постмодернистскую иронию и китч. 

Точно такое же совмещение создает в мире рэп- и поп- музыки Ninety One, транслируя в свой стиль общественную жажду слушать музыку на казахском языке в качественно новом звучании. Как и в случае с Молданазаром, ключевую роль играет не только то, что ребята поют на казахском языке. Сами тексты песен, клипы - вся эстетика их работ нацелена на то, чтобы сделать совершенно новый, уникальный фьюжн нового и старого. 

Снимок экрана 2019-09-13 в 12.13.51.png
Совмещая древнетюркские руны и Samsung  © Ninety One / кадр из клипа "Men Emes"

«Культура Южной Кореи - как она вам представляется? Какой возникает стереотип у вас голове? Что это те же самые пагоды, но вместе с тем и LG Electronics. Они (в Южной Корее – Liter.kz) научились это совмещать, и вы это воспринимаете прекрасно. У нас же нет LG Electronics. У нас есть только Ninety One и какой-нибудь скандальный современный художник», - говорит искусствовед Валерия Ибраева. 

И поэтому для урбанизированного поколения Z, которое жаждет новой отечественной музыки, появление таких артистов – не просто событие. Это новый способ самоидентификации и утверждения самих себя и своей культуры. 

Снимок экрана 2019-09-13 в 12.16.25.png
© Ninety One / кадр из клипа "Ah! Yah! Mah!"

Как отметила Катерина Суворова на премьере фильма в Алматы, этот фильм – приглашение в нашу с вами реальность, кино «обо всех нас».  

Своим многосторонним исследованием она ставит вопросы, которые уже давно назрели в казахстанском обществе. Это вопросы о том, кто мы, чего мы хотим, и какой должна быть наша страна.

И это как раз то, с чем предстоит разбираться казахстанской культуре и Новой казахской волне. 

Год: 2018

Страна производства: Казахстан

Режиссер: Катерина Суворова

Продюсеры: Катерина Суворова, Евгения Плахина, Мария Мускевич 

Актеры: с участьем группы Ninety One

Жанр: документальный

Продолжительность: 75 мин.

Ограничение по возрасту: с 16 лет

Премьера: 19 августа 2019