Главная  /  Статьи  /  За «эпидемией чувств и эмоций» кроется прагматизм

За «эпидемией чувств и эмоций» кроется прагматизм

Новости
457
За «эпидемией чувств и эмоций» кроется прагматизм скачать фото
Картина хорошо знакома экспертам, изучавшим методы проведения цветных революций

Цветные революции стали одним из методов борьбы в условиях глобальной конкуренции, а в качестве орудия используются представители гражданского сектора. Но решать эту проблему нужно без ущерба для гражданского общества, считают эксперты.

 

О неблаговидной роли отдельных политических партий и некоммерческих организаций (НКО) в их стране говорили политологи из Армении, презентовавшие свое исследование в Алматы в ходе заседания экспертного клуба «Мир Евразии». Председатель Международной общественной организации гуманитарного развития (МООГР) Арман Гукасян и его заместитель Цовинар Костанян рассказали об июльских событиях этого года, которые эксперты расценивают, как попытку или репетицию «оранжевой революции». Тогда вооруженная группа из 30 человек захватила полицейский участок, одновременно начались уличные протесты – кризис продолжался две недели.

 

Как отметила Цовинар Костанян, когда только появились первые сообщения о вооруженном захвате, «уже были заготовлены инструкции по противодействию полиции, аналогичные которым распространялись во время Евромайдана на Украине». Инструкции тиражировались посредством социальных сетей и мессенджеров. «Самое интересное, что в этих протестах участвовали те НКО, которые всегда были в поле нашего исследования, – пояснил Арман Гукасян. – В основном это армянские прозападные НКО, которые финансируются из зарубежных источников. В процессе дестабилизации внутриполитической ситуации в Армении они играли одну из ключевых ролей».

 

Картина хорошо знакома экспертам, изучавшим методы проведения цветных революций. Политические партии и НКО, существующие на средства, выделенные западными странами или международными организациями, нередко оказывались среди главных зачинщиков и «дирижеров» массовых беспорядков. Причем, деятельность таких общественников могла быть связана с чем угодно – от защиты прав человека до охраны окружающей среды, необязательно с политикой. Например, в Кыргызстане, как рассказала независимый политолог и публицист Айгуль Омарова, и в марте 2005 года, и в апреле 2010-го среди катализаторов народных волнений, переросших затем в цветные революции, были организации, защищающие права женщин.

 

В Армении, по словам представителей МООГР, в беспорядках также были задействованы НКО самого широкого профиля. Некоторые из них, как потом выяснило следствие, пытались влиять на общественное мнение задолго до вооруженного захвата. С помощью фейковых аккаунтов в популярной соцсети создавалась атмосфера ненависти к полицейским и представителям властей – пользователям пытались вложить в голову мысль, что люди в погонах заслуживают смерти. В итоге определенная часть общества поддержала убийц полицейских, захвативший опорный пункт.  

 

Привычный «оранжевый» сценарий, говорит политолог Эдуард Полетаев, это формальный повод для недовольства, провоцирование власти на применение силы и обвинение режима в насилии над собственным народом. Так было и в Грузии, и в Украине, и в Кыргызстане. Везде – яркие символы, громкие слова и свержение режимов под громогласное одобрение международного сообщества, представленного только частью этого самого сообщества.

 

«Значительное влияние на возникновение очередной цветной революции оказывает «эффект домино», то есть примеры успешных смен власти. Революции заразны, и об этом известно давно. Русский и американский социолог Питирим Сорокин, сам пострадавший от революции (он был выслан в 1922 году из Петрограда на поезде) на основании анализа информации о социальных волнениях в истории в свое время сделал вывод о том, что силы, порождающие волнения, очень редко действуют только в одной стране. При этом они оказывают влияние на чувства и эмоции людей, перенося политический смысл на моральные категории, оперируя такими понятиями, как «свобода», «справедливость», «будущее». Со времен лозунга «Мир народам, фабрики рабочим, земля крестьянам, вся власть Советам!» принципиально ничего не поменялось. Революционная патетика используется, чтобы вызвать «эпидемию чувств и эмоций» и, соответственно, увеличить число сторонников», –  считает политолог.

 

Однако эпидемия цветных революций на постсоветском пространстве, по мнению участников экспертного клуба, была бы не столь заразной, если бы в этом не были так заинтересованы внешние силы. Эдуард Полетаев напомнил, что первая волна цветных революций началась в 2004 году, когда Евросоюз, приросший за счет новых членов, уже входящих в НАТО, вплотную приблизился к границам России. В начале нулевых, добавил главный научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Андрей Хан, в Европе много говорилось о развитии Восточного партнерства, в том числе о том, как вовлечь в него Армению. «Речь шла о поясе вдоль границ России.

 

Все эти государства в той или иной мере трясло и трясет в контексте цветных революций. Примерно одни и те же сценарии и причины, маленькие страны, в которых нет собственных ресурсов. Международные организации заходят туда по гуманитарным миссиям, создают рабочие места. А под этим делом все активисты покупаются, процессы запускаются», – говорит военный эксперт.

Цовинар Костанян в свою очередь уточнила: «На протяжении четырех лет шел официальный курс на интеграцию с Европейским союзом. Велись переговоры по различным документам, по реформированию законодательства, чтобы страна могла подписать договор о Восточном партнерстве. До подписания договора оставался очень короткий срок, когда Серж Саргсян в Москве заявил о вступлении Армении в состав ЕАЭС.

 

Определенные общественно-политические круги в стране назвали это «решением, принятым за одну ночь», но на самом деле это не так. Есть ряд авторитетных исследований армянских коллег – членов Евразийского экспертного клуба, согласно результатам которых, если бы Армения не стала членом ЕАЭС, она потеряла бы около  миллиарда долларов. С оборонно-промышленной точки зрения мы получаем со стороны России на льготных условиях большое количество вооружения по линии ОДКБ. Очевидно, что мы не можем с позиции безопасности интегрироваться с Россией, а с позиции экономики – с ЕС. Пострадала бы и промышленность, и многие другие секторы. Но эта сторона медали не так сильно освещается. В процессе захвата здания полиции часто звучали фразы о том, что нужно выйти из экономического союза, что ЕАЭС – это потеря суверенитета. В день, когда вооруженная группа сложила оружие, от них прозвучал призыв к молодежи освободиться от «российской колонизации». Конечно, вхождение страны в ЕАЭС тоже служит определенным толчком к активизации движений против евразийского выбора Армении».

 

«Армения – звено в цепи постсоветских государств. И естественно, что идет конкуренция в мире не только между идеологиями, но и между проектами, интеграциями. В том числе, конкуренция между ЕС и ЕАЭС, – заметил главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Юрий Булуктаев. – Те страны, которые уже вошли в евразийский проект или хотят войти, будут в первую очередь подвергаться такой подстрекательской деятельности», – полагает он. С ним согласны и другие эксперты: на постсоветском пространстве могут возникать новые цветные революции. В зоне риска, по мнению политологов, находятся сейчас две страны – Кыргызстан и Армения, где в 2017 году состоятся президентские и парламентские выборы соответственно.

 

Что касается методов защиты от «оранжевых эпидемий», то, как считают участники заседания, нельзя во всем искать внешнего виноватого – надо вовремя и эффективно решать социальные вопросы в каждой отдельной стране. Но при этом нельзя быть беспечными: внешнее влияние на внутриполитическую жизнь нужно ограничивать до минимума. Главное, чтобы в этой ситуации (и под этим предлогом) не пострадало гражданское общество, предупреждает главный редактор информационно-аналитического центра Caspian Bridge, политолог Замир Каражанов:

 

«Факт есть факт: в мире нет развитых и успешных стран со слабым гражданским обществом. Третий сектор часто оказывается возмутителем спокойствия, и именно в таком амплуа воспринимается в наших странах. Суть дела состоит не в том, чтобы проецировать фобии, а в том, чтобы разглядеть возможности, преимущества третьего сектора, использовать их для достижения целей. Для Казахстана – это усиление конкурентоспособности экономики и приближение качества жизни населения к качеству жизни граждан развитых стран. Надо признать, что в правящей элите нашей страны также понимают ценность и значение третьего сектора. Надо выработать модель гражданского общества, которая бы способствовала развитию страны. Очевидно, речь идет о балансе, который нашим странам предстоит найти.

 

Было бы проще забыть об НКО, третьем секторе. Но без таких элементов сегодня трудно говорить об устойчивом росте экономики, модернизации, развитии общества, повышение эффективности госаппарата. Поэтому главная задача – поиск наилучшей модели взаимоотношения человека, общества, государства».

 

Виктор Санькович

 

Смотрите также: