Главная  /  Статьи  /  О любви с точки зрения теории струн

О любви с точки зрения теории струн

Татьяна Соколова
312
О любви с точки зрения теории струн скачать фото
Режиссер из Санкт-Петербурга Борис Павлович ставит в театре «ARTиШОК» спектакль о любви по пьесе «Созвездия» молодого британского драматурга Ника Пейна. Приезд режиссера в Алматы стал возможен благодаря Союзу театральных деятелей РФ (СТД).

– Расскажите, как произошло ваше знакомство с АРТиШОКом?

– Мне позвонил Дмитрий Мозговой, заместитель председателя Союза театральных деятелей, и спросил, занят ли я прямо сейчас. Я ответил, что прямо сейчас у меня есть время. Тогда мне позвонили из Алматы. Я никогда не видел спектаклей «АRТиШОКа», поэтому быстро залез в Интернет, что-то посмотрел, сами ребята дали ссылки. Я делал независимые проекты, но никогда не работал как приглашенный режиссер в независимом театре. И мне было интересно посмотреть, как живет независимый театр, да еще и в Казахстане. Это было просто увлекательно, как опыт. А уже на месте оказалось, что все это действительно мне близко по духу. Я посмотрел спектакли «ПрямоПоТолеби» и «Пушкин stand-up». «ПрямоПоТолеби» – во второй день моего пребывания в Алматы, и это был хороший эмоциональный экскурс в атмосферу города.

– Пьесу «Созвездия» для постановки вы предложили?

Да. Галя, режиссер театра (Пьянова. – Авт.), сказала: «Мы хотим спектакль о любви. А то что-то у нас документальный театр, экзистенциальные пьесы, про мироздание мы много говорим, про бытие. А про простые человеческие отношения давно ничего не было». Для меня это было неожиданно, потому что я тоже, скорее, про экзистенциальную тоску, нежели про мелодраму. Вообще мелодрама – жанр для меня неблизкий. Поэтому я поначалу испугался.

– А в Кирове вы разве не о любви спектакль ставили?

 – О любви, но это был «Сон в летнюю ночь»! Одна из лучших пьес о любви, но для театра «АRТиШОК» это неформат. Необходимо, как минимум 20 актеров, чтобы сыграть эту пьесу. Театр на Спасской (в Кирове. – Авт.) – это ТЮЗ. У него есть определенный формат, как и у «АRТиШОКа» – свой, продиктованный его независимостью. Независимость – это ведь не только форма собственности. Мы говорим «инди-музыка», «индепендент», имея в виду какие-то стилистические вещи. И можно сказать, что «АRТиШОК»– инди-театр.

Мне хотелось найти что-то незаезженное. Я не ставил пьес Чехова или «Гамлета» Шекспира из тех соображений, что мне не хотелось вставать в длинную очередь бесконечных интерпретаций. Я вспомнил, что на одной из читок, которые проходили на территории БДТ, читали пьесу «Созвездия». Она мне запомнилась тем, что любовь там показана через призму квантовой теории – теории струн. Мне интересно, что творится в мире современной физики – это какие-то вещи, которые связаны с самосознанием современного человека. Конечно, на нас влияет ощущение бесконечного космоса, присутствие андронного коллайдера… И мне показалось, что это интересная история, где можно поговорить на вечные темы, но в контексте сегодняшнего момента. Эта пьеса оказалась очень подходящей и для театра, и для меня.

– В одном своем интервью вы сказали: «Никакие проблемы театр, кроме твоих личных, решить не может». Скажите, какие личные вопросы вы решаете сейчас? Может, уже произошли какие-то открытия? Как влияет на вас этот материал?

– В первую очередь для меня открытия связаны с новыми людьми – актерами, художником Антоном Болкуновым. Они для меня сейчас более принципиальная информация, чем буквы пьесы. Все-таки последовательность именно такая: не то что «я хочу ставить «Созвездия» и сделаю это в «АRТиШОКе», а «я хочу сделать спектакль в театре «АRТиШОК» и беру этот материал». Мы еще не дошли до глубин пьесы, которые нас внутри меняют. Это, безусловно, произойдет! Пока мы вдохновляемся больше друг от друга. Важно то, что у пьесы есть возможность менять. Там же очень простое предложение: а что, если мы, находясь в этой множественной Вселенной, имели бы возможность проигрывать еще раз какие-то варианты наших событий? Теория множественности реализована в этой пьесе буквально. Какие-то поворотные моменты в жизни героев проигрываются несколько раз с микроскопическим изменениями, но потом все меняется.

– Ваше понимание «хороший актер», «хороший театр», «хороший спектакль»? Из чего это все складывается?

– Категории «хороший – плохой» в моем тезаурусе отсутствуют. Я могу сказать «мой театр», «мой спектакль», «мой актер». Для меня «мой театр» – это тот, который является не производителем спектаклей, а местом встречи людей. Ну, вот мы с вами сейчас сидим в «АRТиШОКе», посмотрите, что здесь творится! Это такое намоленное место, куда приходят люди, они друг друга узнают. Не в том смысле, что приходят одни и те же, а в том, что они пришли сюда и уже друг другу не чужие! Это ощущение сообщества, комьюнити – оно есть. И это уже признак того театра, который не зря существует.

«Мой спектакль», соответственно, который сделал меня собеседником, потому что я очень ценю уважительное отношение. Мы часто уважение путаем с чрезмерной осторожностью, страхом обидеть. Уважение – это в том числе понимание того, что я пришел в театр поговорить о серьезных вещах. И если театр не задел никакие струны моей души, а просто показал какую-то красоту абстрактную, то он меня сильно не уважает, не считает необходимым говорить со мной о чем-то существенном. Спектакль может иметь «страшную», может, даже радикальную, резкую форму. Но, если я при этом чувствую, что актеры приглашают меня к какому-то разговору, это – уважительное отношение. Есть какие-то очень авангардные вещи, которые мне неинтересны, потому что я вижу – автор наслаждается тем, какой он умный. Есть какие-то академические вещи, когда думаешь: ну если вы такие хранители традиций, зачем вам я, современный человек? Храните их сами. А в другом случае люди могут просто сесть в круг, начать читать книгу по очереди, передавая ее, и в этом будет что-то очень важное!

Соответственно, «мой актер» – тот, для кого интерес – важнейшая категория. Он занимается тем, что для него еще не прояснено. Для человека в быту ситуация незнания, растерянности – что-то глубоко некомфортное, может быть, даже разрушительное. Потому что, например, ужасно жить, не зная, какой завтра будет курс евро. А умение эту стрессовую ситуацию не просто ценить, а стремиться к ней, двигаться в направлении неизвестности, в том направлении, в котором растет твой страх – как у Павича написано – главное качество у «моего» артиста. Именно это обеспечивает необходимость в зрителе: если я иду туда, где еще никто не был, понятно, зачем нужны свидетели. Ведь я окажусь там, где сам не буду способен оценить то, что получилось. И у актера его человеческая суть, человеческий материал, не отделим от профессионального. Если человек хорошо поет, ловко двигается и обаятельный – еще не значит, что он глубокий артист.

Премьера спектакля «Созвездия» намечена на февраль следующего года.

Татьяна СОКОЛОВА, фото театра «АRТиШОК», Алматы

Смотрите также: