Главная  /  Статьи  /  Стоит ли спасать смертельно больных людей

Стоит ли спасать смертельно больных людей

Альбина Ахметова
3921
Стоит ли спасать смертельно больных людей скачать фото
Мнение врача вызвало бурные споры среди пользователей

В конце прошлого года интернет-сообщество всколыхнули споры вокруг резонансной статьи российского врача Маргариты Алексеевой. Эскулап с богатым стажем откровенно написала, что попытки спасти человека с 4-й стадией рака – это лишняя трата сил, времени, а главное, денег. Мнение врача вызвало бурные споры среди пользователей.


«Ослепленные почти несуществующим шансом, люди забывают, что их тяжело больной близкий человек умрет, а им придется жить дальше», – пишет Маргарита Алексеева. Ее главный аргумент – люди продают квартиры, влезают в огромные долги, которые им придется возвращать годами, и все это напрасно. Особенно отчаянно люди борются за жизнь больных детей, сделав процесс зачастую главной задачей всей семьи. Конечно же, именно несчастные родители в своих комментариях были наиболее непреклонны, настаивая на том, что бороться за жизнь любимого чада надо до последнего. Автор же статьи, отбросив эмоции, старалась излагать сухими аргументами, взятыми из собственного опыта.


«Так уж вышло, что я врач. И, как врач, я прекрасно понимаю, что рак в запущенной стадии – приговор. И умирают от него везде: и в России, и в Штатах, и в Гваделупе. Не верите мне – обратитесь к официальной статистике. Не верите ей – смотрите сопливые околомедицинские сериалы западного производства, – пишет Маргарита Алексеева. – Там любят обсасывать эту тему. Рак на последних стадиях – это всегда смерть, более или менее мучительная. Это всегда боль. Это всегда страдания.
И мне искренне жаль тех, кто питает иллюзии, что в Израиле смерть перестанет быть смертью».


По ее убеждению, крупные клиники мирового уровня всего лишь соглашаются взять больного на лечение, поскольку родственники готовы раскошеливаться. На самом деле им заранее известно, чем все закончится. Кроме того, тщетные попытки бесполезного лечения лишь продлевают муки больного.


«Все, что вы можете, – это быть рядом, пока они умирают, – подытоживает Маргарита Алексеева. – Все, на что вам стоит потратить деньги, – это на адекватное обезболивание (а это не так дорого, как курс бесполезного лечения в западной клинике). Свозите умирающего ребенка к морю. Закажите для умирающей матери концерт ее любимой музыки. Исполните мечты, которые возможно исполнить. Позвольте умирающим видеть вас, пусть и несчастными, но не за гранью разорения. Дайте им понять, что они оставляют вас не в самой тяжелой ситуации.


И, ради всего святого, дайте им умереть. Это право так же неприкосновенно, как и право на жизнь».


Как уже говорилось ранее, пост врача вызвал бурные дебаты. Интересно, что с врачом согласились в большинстве своем те, кто прошли тот самый путь, о котором она написала, – продали квартиры либо значительно ухудшили свои жилищные условия, набрали крупных долгов и все равно похоронили близких людей. Настаивают на борьбу до конца те, кто пока еще находится в процессе спасения близких.


Стоит отметить, что статья Маргариты Алексеевой вовсе не является таким уж новаторским мнением. Еще в 2010 году подобную тему поднял журналист Петр Гилевский. Однако он решил не ограничиваться онкологией и написал о целом ряде неизлечимых заболеваний, которые, по его мнению, со ссылкой на авторитетных врачей, также не стоит лечить.


«Под сомнение ставится в принципе целесообразность и смысл жизни неизлечимо больных,  – пишет Петр Гилевский. – Жизнь в больницах, постоянные процедуры, лекарства, страдания моральные и физические, социальные проблемы, невозможность вести полноценную жизнь – приносит ли это радость, нужна ли такая жизнь? Не будет ли гуманнее, в первую очередь по отношению к самим больным, избавить их от страданий?»


Правда, стоит отметить, что Петр Гилевский гораздо жестче выразил свою позицию, больше опираясь на «экономическую целесообразность» поддержания жизни в людях, которые, в принципе, не способны вести нормальное даже существование и приносить доход обществу. Позиция Гилевского вызвала не менее ожесточенные споры, чем любая публикация на данную, очень сложную тему. По традиции самыми активными в противостоянии были родители «особых детей».


Александра, мама девочки с атипичным аутизмом: «Наши особые дети живут на свете ровно затем же, зачем живем и мы: чтобы жить, чтобы любить бога, жизнь, маму, папу, братьев, сестер, бабушек, дедушек. Чтобы тело отстрадало положенные ему страдания, а душа очистилась и приблизилась к Богу. Чтобы мы их любили не меньше, а то и больше, чем обычных здоровых. Если бы там, наверху, в небесной канцелярии, решили, что им не стоит жить, они бы не пришли к нам. А раз они тут, такие, какие есть, им надо жить, любить и быть любимыми!»


Дарья, мать сына с перинатальным поражением ЦНС: «Они живут для того, чтобы сделать кого-то лучше – собственных родителей, людей вокруг. Эти дети посылаются для этого. Для роста и совершенствования души, для того, чтобы научиться любить по-настоящему и научиться предавать себя и своих детей воле Божией. Со смирением нести свой крест. У каждого человека есть свой крест, и всем дается по силам, хотя всегда кажется, что вот мой крест – самый тяжелый. Один батюшка мне сказал, что эти дети – дар Божий, что они живут в этом мире душой, а не телом».


Подобных мнений было выражено большое количество, и все, как и ожидалось, основаны на эмоциях. Но свою позицию неоднократно высказывали и представители другой стороны баррикад, а именно сами больные. Как выяснилось, многие из них сами не горят желанием продолжать жизнь. И согласны даже на эвтаназию. К слову, если впервые на Западе о ней заговорили в самом начале XX века, то на постсоветском пространстве об этой процедуре стало известно лишь в конце прошлого столетия. Даже в западных странах, где эвтаназия официально узаконена, споры вокруг нее не прекращаются. В начале прошлого года о праве на легкую смерть заявили россияне.

 

В частности, согласно официальной статистике, более миллиона россиян имеют неизлечимые либо смертельные заболевания. В апреле прошлого года в российской столице был проведен опрос на тему отношения к эвтаназии, и более 20 процентов респондентов (как раз имеющие тяжелые диагнозы) выразили желание добровольно попрощаться с жизнью.


Татьяне 54 года. В марте 2015 года женщина узнала, что у нее рак. Позже – что ее заболевание не реагирует на лечение и лишь прогрессирует. А недавно врачи обнаружили у Татьяны новую опухоль в легком.


– Стадия заболевания у меня поздняя, – отметила Татьяна в своем комментарии. – Ситуация пока не особенно критическая, но я знаю, что будет дальше: страшная боль, беспомощность, ненужность никому – у меня нет родственников и близких. Некому бегать выбивать лекарства и обеспечить элементарный уход. Осталась только пара друзей, поэтому я и задумалась об этом. Каждый человек имеет право на достойный уход. Лучше уйти цивилизованно, а не размазаться по асфальту, выйдя на улицу через балкон. И то, если сможешь до него доползти.


Категорически против эвтаназии выступают представители духовенства. Спорят юристы и законотворцы. Что касается стран, где данная процедура законна, здесь статистика такова.

 

В Швейцарии в год насчитывается порядка 700 случаев добровольного ухода из жизни с помощью врачей, в Нидерландах – больше 5 тысяч, а в американском Орегоне – чуть больше сотни. Вместе с тем число смертельных процедур в таких странах год от года увеличивается. Повальное большинство желающих – онкобольные. Кстати, многие из них идут на этот шаг во многом ради того, чтобы облегчить жизнь родным.

 

Врачи постсоветских стран, в том числе и казахстанские, осторожно говорят на данную тему. Своим пациентам на последней онкологической стадии они могут предложить в качестве альтернативы паллиативную медицинскую помощь, то есть обезболивание и купирование тяжелых симптомов. В первую очередь этим охвачены хосписы.

 

Кроме того, врачи постсоветского пространства открыто говорят, что на территории наших стран говорить о шансах излечить 4-ю стадию рака не приходится – они нулевые. Мнения о самых современных зарубежных клиниках разнятся. Кто-то утверждает, что дорогостоящее лечение самыми прогрессивными методами – всего лишь выкачивание денег, другие утверждают, что попытки применения вакцин и методов самых последних разработок – бесценный опыт, который, безусловно, даст плоды в будущем.

 

Правда, платить за этот опыт, опять же, придется близким больного.
Тема весьма деликатная и неоднозначная, чтобы попытаться раскрыть ее в одном материале. Позиции по данному вопросу также диаметрально противоположные. Поэтому оказавшимся в подобной ситуации придется принимать решение самостоятельно, основываясь на приведенных аргументах, практичном расчете, эмоциях либо отчаянной надежде.


В конце материала хотелось бы привести еще один пример. Жителю Астаны Алмату Салгарину 55 лет. Он изобретатель. Вот уже десять лет он страдает опухолью мозга (диагноз поставили в 2008 году после аварии). По словам мужчины, врачи давали ему три месяца жизни, он же, как уже говорилось, держится 10 лет. По его словам, от традиционного лечения он отказался и предпочел разбираться с проблемой самостоятельно. Главные способы: очистка организма от паразитов путем регулярного голодания (в том числе и сухого) и постоянная поддержка иммунитета.


– Паразиты начинают поедать больные клетки, таким образом, организм излечивается, – утверждает мой собеседник. – Я уверен, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего.


Конечно, отношение официальной медицины к нетрадиционной – однозначно отрицательное. Однако настолько ли она не имеет право на жизнь? Эту тему мы подробнее продолжим в наших следующих материалах. Будьте здоровы!


Альбина АХМЕТОВА, 
фото Павла МИХЕЕВА,
Алматы

 

Тематика:   больнойбольницасмерть

Смотрите также: