Главная  /  Статьи  /  Марат СЫЗДЫКБАЕВ: «Своим учителем считаю Леонардо Да Винчи»

Марат СЫЗДЫКБАЕВ: «Своим учителем считаю Леонардо Да Винчи»

Айман ШАРИПХАНОВА
1444
Марат СЫЗДЫКБАЕВ: «Своим учителем считаю Леонардо Да Винчи» скачать фото
Вы знаете художника Марата Сыздыкбаева? Нет? Вот и я тоже не знала. Он пока еще мало кому известен. Вообще-то он доктор медицины и заведующий кафедрой анестезиологии в университете. Его первая персональная выставка открылась на днях в историко-краеведческом музее Семея.

У семейчан появилась уникальная возможность оценить и увидеть картины, которые еще нигде не выставлялись. Когда появляются новые творцы, никому доселе не известные, рискнувшие представить на всеобщее обозрение свои произведения, это всегда интересно. И не столь важно, в каком виде искусства. Будь то книги, картины, скульптуры, народные промыслы, музыка…

 

Есть в этом некая интрига, ожидание чего-то необычного, доселе невиданного. Жаль, что я не критик, не специалист ни в одном из видов искусств. Так хочется порой написать эдакий заумный детальный аналитический разбор полетов. Но придется, как обычно, опираться на субъективное мнение и выдавать на гора свои дилетантские размышления, наблюдения и впечатления. Увидев первую картину экспозиции, я вздохнула с облегчением – реализм!

 

Признаться, я не почитательница символизма, кубизма, абстракционизма, примитивизма и прочего авангарда. Но могу долго рассматривать альбомы с репродукциями Пабло Пикассо и Сальвадора Дали. Но они ведь сюрреалисты. Вроде бы… Рассматривая выставку полотен Марата, сразу же удивляешься его разноплановости. Обычно художники (по крайней мере многие) делают упор на чем-то одном, максимум, на двух жанрах. Как говорят, он хороший портретист, пейзажист, маринист, баталист, пишет на исторические темы. У Марата присутствуют полотна по всем перечисленным направлениям.

 

Герои его портретной галереи почти все узнаваемы: не читая подписей под ними, понятно, кто перед тобой. Вот Жанна Д`Арк в характерных доспехах; греческая богиня Афродита с полуобнаженной грудью; бравый мушкетер Атос на гарцующем коне; спартанцы, идущие в бой, во главе со своим предводителем, словно восклицающим: «Вместе победить или вместе умереть!»; итальянский певческий и семейный дуэт Альбано Корризи и Ромина Пауэр… Обожаю их песни.

 

Помните, «Феличита» распевала вся страна в конце 1980-х, в период моей молодости. Мелодия вспомнилась и прицепилась. Хожу и напеваю ее под нос. Как вдруг слышу быструю итальянскую речь (они ведь, итальянцы, громко, эмоционально, скороговоркой говорят, активно жестикулируют). Думаю, какое совпадение – итальянцы и на некоторых полотнах, и в музей приехали!

 

Оборачиваюсь и вижу – элегантно одетый мужчина, прическа а-ля Тото Кутуньо, оживленно что-то говорит в микрофон моему коллеге. Бегу к ним – явно что-то пропустила. Оказалось, этот импозантный мужчина, строчащий на итальянском, как Адриано Челентано, и есть винов ник сегодняшнего события. Интерес нарастает, спешу вставить свой вопрос.

 

 

– Кто ваш учитель?

 

– Леонардо Да Винчи.

 

– …

 

От столь неожиданного и, мягко говоря, амбициозного ответа, немного обалдеваю. 

 

– Нет, я в смысле, кто вас учил рисовать? Краски смешивать на палитре? – пытаюсь вернуть собеседника с небес на землю.

 

– Краски смешивать никто не учил, а учителями считаю Леонардо ди сер Пьеро да Винчи, Микеланджело ди Лодовико ди Буонарроти Симони, Тициана Вечеллио да Кадоре, Донато ди Никколо ди Бетто Барди, Рафаэля Санцио…

 

Так вот откуда итальянская речь – это он полные имена художников перечислял. После, уже размышляя над этим признанием художника, подумала – а почему бы, собственно, и нет? Почему бы не учиться у великих мастеров, титанов эпохи Возрождения? Пусть и через века, заочно. Благо, что есть богатое наследие, доступное ныне всем, написанное ими собственноручно: картины, письма, книги, чертежи, воспоминания, хроники. Не считая великого множества произведений об этих гигантах других авторов. К тому же, если умеешь читать авторов не в переводе, а в оригинале. Кстати, Марат свободно говорит и читает на языке своих учителей.

 

– Откуда такая тяга к европейским мотивам?

 

– Не знаю – тянет и все. Наверное, сначала полюбил полотна гениев Возрождения, потом начал у них учиться, отсюда и веяния, которые не могли не отразиться на моем творчестве. Наверное, в прошлой жизни я жил во Флоренции. 

 

– Когда вы решили, что будете создавать картины?

 

– Как только начал себя помнить – года два мне было. Еще ходить не умел, но было ощущение, что я могу писать картины, красочно, сочно. Лошадей, людей, природу… Был уверен – могу отобразить, что угодно. Я злился, что руки не слушаются, выводил каляки-маляки. Этот момент я запомнил навсегда. Когда стал старше, начал много рисовать, лепить скульптуры.

 

– А почему в медицинский пошли, а не на худграф?

 

– В старших классах, когда предстоял выбор, я уже увлекся медициной. Тут и мама повлияла, она медик. Подумал, искусство от меня никуда не денется, можно уделять внимание и ему. Леонардо тоже был и архитектором, и изобретателем, и анатомом, и инженером. У него с десяток профессий было. Я не жалею, что так сложилась моя жизнь.

 

 

– А когда вы создали первую свою картину на холсте масляными красками?

 

– 20 лет назад. Я долго не решался это сделать. Думал, да и все говорили вокруг, надо сначала серьезно учиться в художественной школе, потом в академии и так далее, чтобы серьезно рисовать. Потом я отбросил все эти предостережения и начал писать. Оказалось, что это не так страшно. Технике можно научиться самостоятельно, экспериментальным путем проб и ошибок. Есть еще книги, видео-уроки. Однажды в Новосибирске я встретил одного старика-художника и поинтересовался у него, как научиться мастерству. Его ответ и положил начало моему творчеству: «Если у тебя есть талант, ты научишься, если его нет, то это невозможно». Вот я и решил проверить.

 

– Что для вас главное при создании картин? Почему именно эти герои? Атос, например.

 

– Самое главное, никогда никого не копирую. В основном пишу по наитию. Конечно, бывал в Лувре, Эрмитаже, Третьяковской галерее, в Акрополе. С годами выработал свою методику, иногда перчатки надеваю и пальцами рисую. Опять-таки, как учит Леонардо, – в портрете прежде всего должна быть душа, отражен внутренний мир, особенно через глаза. Это характерно для художников Возрождения. И композиция, и цвет, и колористика, эмоциональность направлены на признание ценности внутреннего мира отдельного человека. Стараюсь именно этого принципа придерживаться. Кстати, это не Атос, хотя многие так думают. Это портрет реального человека. Был такой французский граф Пьер Оскар де Буяль, мушкетер. Отважный воин, герой войны, который мог один драться против 20 противников. Он бился, как многорукое божество: дротики, кинжалы метал и шпагой отбивался, мушкет выхватывал. Когда ему выстрелили в спину, битва остановилась, и его враги, испанцы и англичане, в знак почтения благородно сняли шлемы. Прежде чем писать Жанну Д`Арк, прочитал произведения французских писателей, основанные на свидетельствах ее современников, которые утверждали, что она милая приятная брюнетка, хрупкая, невысокого роста, со светло-карими глазами. Долго не мог подобрать цвет для нимба над головой. Наиболее подходящий оттенок увидел во сне. Про подвиг 300 спартанцев, я думаю, знают все. Вот так изучаю историю, вдохновляюсь и пишу.

 

– Есть много изображений Жанны, мушкетеров, спартанцев, Афродиты. У ваших же другие, ни на кого не похожие, лица, выражение, настроение, характер. Только по костюмам понятно, кто это.

 

– В этом-то и прелесть искусства. Передать свое видение человека, персонажа, героя, отобразить то, чего, может быть, не смогли или не хотели передать другие художники.

 

– Следуя вашей логике, пейзажи вы писали после изучения картин и трудов художников-живописцев? А море - после штудирования маринистов?

 

– Совершенно верно. Считаю также своими учителями русских художников серебряного века Ивана Ивановича Шишкина, Николая Константиновича Рериха, Архипа Ивановича Куинджи, Ивана Константиновича Айвазовского, Алексея Петровича Боголюбова. Например, Иван Иванович говорил: «Надо писать лес так, чтобы каждая веточка, травинка были живыми». А Иван Константинович писал легко, на вдохновении. За несколько часов мог огромные полотна создавать, шутя, как бы играючи. Я не знал, что так можно, пока не попробовал. Тогда и море получается по-другому.

 

– На натуру выезжаете?

 

– Да. Моря видел разные: Средиземное, Балтийское, Черное, Восточно-Китайское. Там делал наброски, иногда писал картины. Душа напитывается – это главное. «Летний день в лесу», «Рассвет на протоке» – это пейзажи, написанные в родных краях, недалеко от Семея. Люблю произведения Хемингуэя. Картину «Старик и море» написал после его прочтения. Здесь сочные цвета, латиноамериканская природа.

 

– Спасибо, за интервью. Желаю вам вдохновения и новых полотен.

 

 

 

 

Смотрите также: