Главная  /  Интервью  /  Об углублении интеграции в кино между постсоветскими странами

Об углублении интеграции в кино между постсоветскими странами

Константин Козлов
1920
Об углублении интеграции в кино между  постсоветскими странами

Известный российский режиссер, ярчайший представитель творческой династии Михалковых Егор Кончаловский выступил в Алматы в рамках фестиваля «Жас Стар». В своем выступлении он затронул много тем, в том числе кризис, благодаря которому Егор Андреевич вновь вернулся к съемкам телерекламы и видеоклипов.

 

Кончаловский, снявший несколько казахстанских фильмов, также призвал кинематографистов бывшего СССР активнее сотрудничать друг с другом, учиться продавать свои работы на большой экран и таким образом развивать интеграцию и работать с кинопрокатом.

– Егор Андреевич, за последние 15 лет вы стали знаменитым и даже культовым режиссером. А для вас самого остались какие-то культовые фигуры, которых вы можете назвать своими кумирами?
– Я все же следую заповеди «Не сотвори себе кумира». У меня нет кумиров – нет любимых режиссеров, может быть, есть пара любимых фильмов. Например, режиссера Вима Вендерса. К примеру, его фильм «Небо над Берлином» навсегда изменил мое отношение к Богу. Кто меня не перестает удивлять, так это папа с мамой. Честное слово! Папе под 80 лет, а он по 40 километров накручивает на велосипеде и выпить не дурак. Хотя до 70 вообще не пил! Работает, одновременно ставит два спектакля, снимает кино, причем без особых денег – занимается чистой воды творчеством вне коммерции.
Что до мамы, то вообще все хорошее во мне – от нее. От папы мне достался авантюризм: я легко вписываюсь во всякие авантюры. Со скинхедами я драться не пойду, но в кино могу это снять. А мама заслуживает невероятного уважения своей стойкостью, собранностью и цельностью – вот это моя мама. И чем дольше я живу, тем больше это понимаю.
– Насколько вы чувствуете в себе казаха и как это проявляется в вас?
– Я чувствую в себе казаха все то время, что я не чувствую себя выпускником Кембриджа. А поскольку я давно закончил этот университет, то я все реже и реже чувствую себя его выпускником. Если серьезно, то надо посмотреть в глубь веков: ведь во времена монголов все это было одним пространством – от Монголии до Венгрии. Мама снималась всегда в казахских и киргизских фильмах. И в нашем доме всегда гостили такие люди, как Толомуш Океев, Чингиз Айтматов, Асанали Ашимов, Сатыбалды Нарымбетов – казахи всегда были у нас. Мама по нескольку месяцев снималась там и, когда приезжала, всегда привозила с собой ящики алматинского апорта – они всю зиму лежали по всей квартире. Но я не могу точно сказать – это же не водка с соком: 50 процентов водки и столько же сока. Все зависит от ситуации: вот ревную какую-нибудь девушку – больше казах. Ну и конину я ем, и один раз я ее объелся и очень плохо спал. Значит, точно казах (смеется).
– Вы сняли два фильма в Казахстане: «Возвращение в «А» и «Сердце мое – Астана», причем первый явно планировался для проката в России, но не пошел. Как вы считаете, там, в принципе, могут быть интересны наши фильмы?
– Я вообще считаю, что в Казахстане очень мощная и серьезная традиция кино. Если кто помнит, то в Советском Союзе были школы, к примеру грузинская, – вообще отдельное кино. Казахская школа – одна из самых мощных в СССР. Для этого есть объективные причины: во время войны сюда эвакуировали «Мосфильм», здесь много лет работали гении: Эйзенштейн, Александров и т. д. Это не может не отразиться на тех, кто с ними работал. Даже когда мы делали «Возвращение в «А» – это технологически сложная картина, все ребята, кто у нас снимался, очень востребованы сейчас здесь, в казахстанском кино. Естественно, я не видел последних казахстанских фильмов. Почему? По той простой причине, что индустрия кинопроката в Казахстане по-прежнему на зачаточном уровне – мне очень часто говорят об этом казахстанские продюсеры. Не умеем продавать. Что такое касса? Это количество людей, посмотревших картину. Я считаю, что Казахстан, Россия, Белоруссия и даже Кыргызстан должны создать общее кинопространство. Мы потихоньку уходим в свои локальные истории и перестаем быть интересными друг другу. Надо находить способы делать такое кино, которое будет хоть как-то востребовано. Мой отец за свою первую картину «Первый учитель» по Чингизу Айтматову с моей мамой (Натальей Аринбасаровой. – Авт.) в главной роли получил приз в Венеции почти сразу же, эта картина прозвучала на весь мир. Значит, можно было снять по Чингизу Айтматову, киргизскому писателю, тотально арт-хаусное кино с успешной судьбой. Я убежден, что в Казахстане есть режиссеры. Например, Рустем Абдрашев, который сейчас снимает картины про Президента и про Казахское ханство, чуть раньше сделал потрясающий фильм «Подарок Сталину» – у него прямой путь на крупнейшие мировые кинофестивали. Но у казахстанцев есть тенденция снимать не коммерческие фильмы, а ленты «не для всех». Может, этим путем и надо идти?
– А есть ли какие-то казахстанские кинематографисты, с которыми вы хотели бы поработать?
– Ну, во-первых, конечно, с Бериком Айтжановым, с продюсером Арманом Асеновым. Я же режиссер, мне нужны как раз продюсеры и актеры. С Ренатом Гайсиным как композитором. Я не могу отвечать навскидку: когда я делал кастинг на «Возвращение в «А», я почти всех казахских актеров переглядел. Надеюсь, что наше сотрудничество еще впереди.
– Что до проката, то у вас, помнится, случилась неприятная история с мультфильмом «Наша Маша и волшебный орех»…
– Да, это очень печальная история. Я для мультфильма должен был снять артистов – их лица, чтобы потом по их пластике и мимике рисовали 3D-персонажей. Я их снял в 2004 году, отдал материал продюсерам и уехал снимать еще фильм «Побег» на Валдай. Продюсеры начали продавать картину, улучшать ее, и в этом процессе прошло 6 лет, и графика уже успела устареть. К сожалению, этот фильм был сделан, в общем, зря. Зря – потому что он провалился. Но я хотя бы для себя какие-то вещи открыл: как делаются зарисовки под 3D-анимацию, для меня это был личный опыт, я же не аниматор.
– Почему ничем закончилась история с фильмом «Алма-Ата, я люблю тебя», которую вы хотели запускать после «Сердце мое – Астана»?
– Пока он, к сожалению, застопорился. Надо сказать, что конфигурация была следующей: здесь наши казахстанские коллеги должны были подготовить базу для фильма об Алматы, киноальманах. А мы уже должны были с Алексеем Голубевым подсоединиться на последнем этапе, поэтому уехали снимать историю про Баку. А здесь ничего не произошло, пока мы работали в Баку. Глупо, конечно, сваливать на кого-то другого. Но, тем не менее, Алматы пока стоит, и эту историю можно в любой момент возродить. Может, лучше подождать, пока закончится кризис.
– Сегодня даже во время творческой встречи вам поступило немало предложений о сотрудничестве. Так почему бы действительно не взять предложение какого-нибудь человека «с улицы» и не продвинуть его в российское кино и на российское ТВ? Понятно, что сейчас кризис идей очевиден.
– Телевизионное кино – это отдельная штука. Часто людям кажется: у меня такая история, которая всех порвет! А потом ты приходишь на канал и тебе говорят: «Ты знаешь, у нас женщина не должна быть красивой в сериале, и мужик не должен быть в сериале – не надо! И богатых людей не любят, и слишком бедных показывать тоже не надо. И дети не надо, чтобы там курили». «А кто же вас смотрит?» – спрашиваю я. «А нас смотрят женщины 50+, но мы хотим привлечь и девушек 15+!» В результате мы имеем на экране то, что имеем. Канал решает, кто его аудитория, а аудитория это ест, «пипл хавает», как говорится. И телеканалы с аудиторией друг друга обедняют. Телевидение в первую очередь деньги, деньги и только деньги. Если его не смотрят, то не будет рекламы, а не будет рекламы – не будет богатых телевизионщиков. И протащить на ТВ что-то творческое значительно труднее, чем в кино. Кино сейчас труднее сделать чисто по финансовым причинам. Должен быть хороший сценарий. Я тоже раньше думал: сколько великих было в истории человечества – Чингисхан, Александр Македонский. Давайте снимем про Томирис, предлагал я. Не надо про Томирис, мне отвечают. Им нужны либо европейские герои, либо страшные злодеи из Азии.
Поэтому просто так взять что-то нельзя. Это должна быть полноценная заявка. И очень сомневаюсь я, что люди с улицы понимают, что это такое. Тем более вряд ли они знакомы со всеми тонкостями политики российских телеканалов. Надо для начала повариться в этой кухне, чтобы понимать, что не все так просто.

Подготовил

Константин КОЗЛОВ,

фото Павла МИХЕЕВА, Алматы