Главная  /  Интервью  /  На клеточном уровне

На клеточном уровне

Екатерина Гуляева
964
На клеточном уровне
Семь лет я вынужден был играть в любимую игру исключительно в своем воображении

Потеряв зрение, а потом и слух уже в зрелые годы, Болат Кабыжанов нашел в себе силы не только смириться с невосполнимой потерей, но и вернуться в профессиональный спорт. Долгих семь лет у него не было специальной шахматной доски для незрячих шахматистов. Но это позволило ему до совершенства отточить свой ум, обыгрывая в уме сотни хитроумных комбинаций, чтобы потом успешно применить их на крупных турнирах и чемпионатах по шахматам. 

 

Сегодня мы предлагаем читателям «Литер-Недели» интервью с серебряным призером чемпионата мира по шахматам среди незрячих и слабовидящих 2012 года, чемпионом Всемирной шахматной Олимпиады 2012 года, неоднократным чемпионом Казахстана и членом олимпийской и сборной Казахстана среди незрячих и слабовидящих, мастером спорта по шахматам Болатом Кабыжановым.

 

ЛИТЕР-Неделя: Болат Санакбаевич, когда вы впервые сели за шахматную доску?

 

Б.К.: Мне было примерно восемь лет, когда мой старший двоюродный брат Шарипхан впервые показал мне, как по доске можно передвигать шахматные фигуры. Мы с ним много играли. А потом моими партнерами по играм стали соседи. Взрослые и пожилые мужчины в нашем дворе часто собирались на лавочке или в беседке, чтобы сыграть друг с другом одну-две партии. И они приняли меня в свой круг, учили премудростям шахмат. Я настольно пристрастился к игре, что даже во время ночных дежурств на работе непременно брал с собой шахматы, чтобы поиграть «сам с собой» в любимую игру. 

 

Я всегда считал, что шахматы – завораживающая игра. Я ее очень люблю. И, несмотря на то, что я играю в шахматы почти 50 лет, я продолжаю садиться за доску с особым волнением, особенно если соперник мне неизвестен. Я всегда тщательно готовлюсь к турнирам, заранее просчитываю ходы, подбираю выигрышные варианты.

 

ЛИТЕР-Неделя: Как случилось, что молодой, здоровый, цветущий мужчина 36-38 лет вдруг потерял зрение, а потом стал терять и слух? Это результат какого-то заболевания или несчастного случая?

 

Б.К.: Скорее всего, здесь сыграли свою роковую роль оба фактора. Я действительно отлично себя чувствовал до 36 лет. Работал на нескольких заводах Семипалатинска, потом перешел в торговлю. Работал снабженцем. Эта профессия связана с множеством поездок. И я выучился водить машину, чтобы ни от кого не зависеть. Поэтому сейчас, почти 22 года спустя, я достаточно хорошо ориентируюсь в родном городе, хотя и не могу им полюбоваться. 

 

Видимо, в нашей семье есть генетическая предрасположенность к потере зрения. Потому что мой брат Марат перестал видеть уже в 28 лет. А до этого зрение потеряла и наша мама. Я стал инвалидом по зрению в результате автомобильной аварии. Надо полагать, это событие послужило толчком для развития ранее дремавшего заболевания. Потому что зрение стало стремительно падать, и за два года я полностью потерял дар зрения. И это несмотря на то, что пришлось пережить серию операций. Но все безрезультатно. А потом стал падать и слух. Я могу слышать лишь левым ухом при помощи слухового аппарата.

 

Так что сегодня в моей семье трое совершенно незрячих людей. Это моя мама, брат и я. Все мы живем под одной крышей. И больше в нашей квартире никого нет, кто бы мог находиться с нами круглосуточно. Наши родные, мои сестры и их дети, живут в Алматы и часто приезжают к нам. Они помогают нам по хозяйству. Но жить с нами постоянно не могут.

 

Нам помогает территориальный центр по обслуживанию одиноких пенсионеров и инвалидов, а также отдел занятости и социальных программ предоставил нам индивидуальную помощницу, которая сопровождает меня на различные соревнования или в государственные учреждения, когда требуется оформить документы или пройти очередной курс лечения в поликлинике.

 

ЛИТЕР-Неделя: Когда пришло сознание того, что зрение и слух не вернуть, вам пришлось уйти с любимой работы. Вы не пытались заняться чем-то другим?

 

Б.К.: Так сложилась жизнь, что я потерял зрение как раз в тот непростой для Казахстана период в середине 90-х годов, когда царил глубокий экономический и финансовый кризис. Чтобы как-то выжить, родители занялись крошечным челночным бизнесом. И я помогал им в качестве грузчика: подносил коробки, раскладывал товар. 

 

И все же больше всего меня угнетало то, что я никак не мог найти шахматную доску для незрячих шахматистов. Пользоваться обычной доской я не могу. Поэтому семь лет я вынужден был играть в любимую игру исключительно в своем воображении. Это было очень нелегко. Но зато какая тренировка для ума и памяти! Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Чтобы научиться играть в воображении, я просил своих друзей и родственников зачитывать мне на диктофон книги и отчеты по играм в шахматы, которые проходили в тот момент. А потом по многу раз прослушивал запись, запоминая все ходы и вычленяя ошибки шахматистов. 

 

Я и сегодня очень часто проигрываю целые турниры, не пользуясь доской, просто воображая ее внутренним зрением. Однажды даже произошел забавный случай. Я ехал на очередной чемпионат Казахстана по шахматам, мы с моим сопровождающим зашли в кафе. Пока ждали заказ, я стал просчитывать в уме варианты ходов, которые можно будет сделать во время турнира. Я бормотал слова и стал размахивать руками. И мой знакомый испугался за мое психическое здоровье. Думал, что я внезапно потерял разум (смеется). А когда я ему объяснил, что играю в шахматы, он спросил: «Как, ага, ведь перед вами нет доски?»

 

ЛИТЕР-Неделя: Вы часто принимаете участие в турнирах, в том числе и международного масштаба. Что они значат для вас?

 

Б.К.: Как и для любого спортсмена, это возможность доказать себе и другим, что ты лучший или хотя бы стремишься к этой цели. К счастью, мне удались кое-какие победы. И если бы не одна совсем небольшая ошибка, которую я допустил во время центральной партии на чемпионате мира по шахматам, я бы стал чемпионом мира. Но и медаль серебряного призера мне очень нравится (улыбается). 

 

А еще это возможность общения с единомышленниками. В 2012 году во время Всемирной шахматной олимпиады в Индии команда Казахстана «всухую» выиграла у турецкой сборной со счетом 4:0, ни один из наших шахматистов не уступил победу на своем клетчатом поле. Однако наш стиль игры так понравился туркам, что мой соперник Сулейман в полном восторге крепко пожал мне руку и сказал, что еще не видел подобной захватывающей игры. И это, несмотря на проигрыш.

 

В Семее я постоянно принимаю участие не только в шахматных турнирах среди людей с инвалидностью, но и сражаюсь на доске с теми, кто не жалуется на состояние здоровья. К сожалению, на все турниры я приходить не могу. И не потому, что боюсь или не желаю встречаться с любителями шахмат, тогда как я вхожу в сборную Казахстана и играю в Высшей лиге шахматистов нашей страны. Причина в другом. Я часто не могу приехать в шахматный клуб, потому что мне некого попросить, чтобы меня туда сопроводили. Очень часто в городе проходят турниры в праздничные и выходные дни. И моя помощница не может сопровождать меня вне рамок рабочего времени. 

 

Раньше меня брали с собой шахматисты, живущие неподалеку. Но сейчас двое из них достигли преклонных лет, и они крайне редко посещают наш клуб. А остальные уехали в другие города. Сам же я могу самостоятельно дойти только до лавочки около своего подъезда. И путешествия на более дальние расстояния чреваты непредвиденными опасностями. 

 

ЛИТЕР-Неделя: Какие планы на будущее?

 

Б.К.: 22 апреля в Усть-Каменогорске состоится чемпионат Казахстана по шахматам среди незрячих и слабовидящих. Он будет отборочным этапом для участия в личных соревнованиях шахматистов в чемпионате мира в Македонии. Я играю в высшей лиге. Шахматистов класса А среди незрячих и слабовидящих – 10 человек. Мои коллеги живут в Алматинской области, Шымкенте, Таразе, Астане, Караганде. Я представляю Восточно-Казахстанскую область. 

 

Когда предстоят соревнования подобного уровня, я заранее к ним готовлюсь. И прежде всего физически. Обязательно пройду курс поддерживающей терапии: капельницы, уколы, лекарства. Потому что турнир – это огромное напряжение всех сил: физических и духовных. И я должен выдержать это испытание. Если у тебя болит что-то внутри, тут уж голова отказывается играть в шахматы.

 

ЛИТЕР-Неделя: Есть желание выпестовать учеников?

 

Б.К.: Конечно, и оно очень сильно. В клубе «Шамшырак» при Обществе слепых Семея уже готово и полностью оборудовано помещение под занятия шахматами с незрячими и слабовидящими. Есть много желающих научиться играть. Однако вопрос снова упирается в то, что мне трудно будет добираться в новый шахматный клуб для регулярных занятий с учениками. Потому что ехать надо на другой конец города. Вопрос в том, сможет ли моя индивидуальная помощница помогать мне в этих поездках?

Смотрите также: