Главная  /  Интервью  /  Театральный роман Вероники Насальской

Театральный роман Вероники Насальской

Константин Козлов
5104
Театральный роман Вероники Насальской
Веронику Насальскую алматинцы знают как одну из основательниц театра «АРТиШОК»

Тем неожиданнее была прозвучавшая в ушедшем году новость о том, что Вероника покинула стены взращенного ею театра и затеяла совершенно новый проект. О причинах, побудивших покинуть родной театр, о том, что из себя представляет новый театр «Бата», Насальская рассказывает нам в эксклюзивном интервью.


– Вероника, когда люди узнали, что я иду к тебе на интервью, наперебой стали просить меня, чтобы я обязательно спросил у тебя, почему ты ушла из «АРТиШОКа»? И действительно, полтора десятка лет мы привыкли, говоря «АРТиШОК», подразумевать Веронику Насальскую. Что же сподвигло тебя принять такое непростое решение?
– «АРТиШОКу» уже 17 лет и в этом году он откроет свой 18-й сезон. Ребенок, как ты понимаешь, уже взрослый. Да, это наше (и в немалой степени мое) детище, и, мы, женщины, особенно чувствуем не только биологическое, но и творческое материнство. Еще три года назад, когда я отдала менеджмент и руководство театром нашей ученице Насте Тарасовой, уже тогда у меня возникали мысли, что я могла бы заниматься еще чем-то помимо «АРТиШОКа». В определенный момент хочется себя проверять. Представь себе: есть организм, он рожден и сформирован по определенным законам и он движется в определенном направлении. Но не могу же я этому большому и сложному организму скомандовать: так, вот здесь мы круто поворачиваемся. У него есть курс, свое направление, своя жизнь, свои задачи, заложенные в него, своя энергетика. Театр – это живой организм. Но тогда совпало несколько моментов: Галина Пьянова работала в Новосибирске, Настя Тарасова была еще очень молода. Актерская группа театра не была насыщена. И тогда мой полный отход от дел был бы очень сложен для «АРТиШОКа». Три года я «поднянчивала» театр – где-то поменьше, где-то побольше. Но я все больше понимала, что впереди новый период, когда я буду переносить центр тяжести на другую платформу. И весной 2017 года этот момент настал, когда я полностью решила посвятить себя моему новому проекту – театру «Бата». Тогда «АРТиШОК» тоже вступил в свой новый этап – вернулась Галя, обновилась труппа, появились замечательные актеры, наши казахские ребята, окончившие Ярославский театральный институт.

 

– Это уже «АРТиШОК» третьего поколения. Или, как еще говорят, «АРТиШОК» эпохи «Уята»…
– Да, совершенно верно. Но есть еще и субъективные причины. В какой-то момент ты понимаешь, что поезд, который тобой сконструирован и запущен, едет в определенный пункт назначения. Но у тебя могут измениться планы. И в последние годы «АРТиШОК» был большим, красивым, комфортным поездом, едущим в авангарде куда-то, например, в Мадрид. Тебе в нем очень уютно, чудесно, но в Мадрид тебе уже не надо – тебе хочется в Пекин, Дели, Нью-Йорк, в конце концов. И ты понимаешь, как бы комфортабелен поезд ни был, но тебе направление нужно менять. Это было для меня сложным решением. Ведь начинать строить новый поезд – дело очень непростое.

 

– В чем же заключались эти принципиальные различия, которые привели тебя к тому, что ты подвела большую черту под огромным этапом твоей жизни?
– Весь прошлый сезон мы пытались сделать что-то совместное с Галей, Настей, Антоном Болкуновым уже в этом новом «АРТиШОКе», как ты говоришь, «эпохи Уята». Меня звали принять участие в «Уяте» и «Истории уродства». Но я скажу тебе очень важную вещь. И здесь принципиально подчеркнуть то, что речь не идет о том, что кто-то прав или не прав. Но! Меня очень мало стал интересовать социальный контекст, я в последнее время все больше думаю о философском, о вертикальном посыле. Первый уличный спектакль театра «Бата» так и называется «Беседы. Вертикаль», где мы поставили эксперимент: четверо деятелей нашей истории – Аль-Фараби, Ходжа Ахмед Яссауи, Кабанбай батыр и Томирис – стоят на огромных белых тумбах и общаются, ругаются, выясняют свои отношения с небесными силами. Вот какие-то более сущностные вопросы меня сейчас интересуют. «АРТиШОК» же в данный момент занят мировоззренческими вопросами, социальной тематикой, и это замечательно, – сейчас в обществе очень остро отзывается вопрос самоидентификации. Это делается на высоком художественном уровне. И я с удовольствием смотрю эти спектакли, но что до участия – повторюсь – меня сейчас интересует другое. Все-таки мне уже 40 лет. Когда мне было 24, было интересно одно. Сейчас совсем все другое. А насиловать кого-то, заставлять делать по-моему я не могу и не хочу. Поэтому самое логичное – дать развиваться театру в том направлении, в котором он считает нужным. При этом отношения остались прежними – мы очень любим друг друга, часть труппы – ученики, часть – близкие друзья.

 

– Может, вопрос глупо прозвучит, но, тем не менее, что такое театр «Бата»? В театральной среде многие называют его чуть ли не духовным театром?
– С точки зрения духовных ценностей, которые я закладываю в спектакли, – да, можно так сказать. Тем не менее термин «духовный театр» тут вряд ли применим. Сегодня я нахожусь в оппозиции к современному искусству, к той его части, которая занимается разрушительными вещами. Если человек приходит на суперталантливый спектакль суперталантливого режиссера и получает внутри себя раздрызг, ощущение «я не знаю, как жить дальше» или вообще желание удавиться-утопиться, я не хочу заниматься таким театром. Мне по душе сейчас больше театр созидательный. Театр, который не морализирует, но дает какие-то направления мысли. Если есть конструктивный подход в искусстве, то я за него. Но что касается формы, то, конечно, я буду заниматься современным театром. Не архаичным, не дидактичным, не сюсюкающе-сентиментальным – я хочу заниматься современным искусством с созидательными ценностями, пробуждающим правильные силы, позволяющим двигаться дальше. Отсюда и название театра «Бата», то бишь благословение. И это очень интересно, поскольку не я одна создаю его. Театр – коллективное искусство. И когда я представляла себе свой будущий театр, я не мыслила в сторону домбры, вообще – казахской этники. Я привыкла мыслить в европейском контексте. Но когда ты встречаешься с людьми, которые носят в себе другой культурный код, независимо от национальности, они докладывают в этот суп другие ингредиенты, и он очень интересно заваривается. Получается действительно «Бата», благословение, получаемое от слияния разных энергий. При этом, еще раз отмечу, это не будет театр «моралите», дидактики, церковных мистерий с призывами к слепой вере, смирению и подчинению. Театр, который хочу делать я, – острый, живой и интересный.

 

– Как соблюсти этот баланс? Ведь «продвинутую» алматинскую публику наверняка испугает религиозная тематика при сегодняшнем тренде на атеизм. А консервативную публику могут испугать формы современного театра.
– Баланс соблюсти – задача не из легких, но, как говорится, волков бояться – в лес не ходить. Еще Георгий Александрович Товстоногов сказал: «Я всегда делаю такой театр, который я хотел бы смотреть зрителем в третьем ряду». Это первое, чем я руководствуюсь. Потому что если человек думает о том, что сейчас увидят, на что пойдут, то получается тот самый попсовый продукт, которым заполнены сегодня экраны кино и телевидения. Моя формула искусства в следующем: номером раз идет реализация своей глубинной мечты, номером два – созвучие с твоей творческой уникальностью и номером три – созвучие с миром. Если все эти три элемента совпадают, то это всегда будет успешным. Если начинаешь с третьего, в долгосрочной перспективе это будет для тебя творческим фиаско. Как это будет – посмотрим. Я тоже начинаю новый эксперимент, как это когда-то было и с «АРТиШОКом».

 

– Кто сегодня в команде театра «Бата»?
– Вячеслав Евстафьев – артист, музыкант, мультиинструменталист, с ним рождалась идея нового театра. Так же как с Галей Пьяновой мы когда-то начинали «АРТиШОК», так же и со Славой мы искали эту странную конструкцию «Бата» и с его философией. Идея нашего нового спектакля «Ер Тостик Groove» принадлежит ему – он рассказал мне, что хотел бы создать, а я уже подбирала и материал, и текстуру под это.
Безусловно, Кубанычбек (Куба) Адылов, с которым мы второй спектакль уже делаем. Мы долгие годы огородами друг вокруг друга ходили, посылали приветы, обменивались комплиментами. В «Беседах» он для меня проявился как человек, у которого приоритеты в искусстве очень близки к моим. Поразительным образом нашему творческому сближению помогла схожесть наших судеб – я как раз ушла из «АРТиШОКа», а он покинул свою многолетнюю обитель – Немецкий театр. Мы оба были ищущими, а мне всегда интересно работать с личностями. Точно говорю, что мы будем продолжать работу.
Большим экспериментом было для меня пригласить поучаствовать в своей постановке нашего известного кинорежиссера Амира Каракулова – это вообще было определенным безумством: его, режиссера кино, привлечь в театральное представление, да еще и в качестве актера! И получилось прекрасно – мы продолжили сотрудничество в кино, я снялась в его короткометражном фильме и, надеюсь, приму участие в его новой полнометражной постановке. С Виктором Ашаниным моя дружба и сотрудничество длится еще со времен ТЮЗа. Также в нашей команде и заслуженный деятель искусств художник Владимир Кужель, художник Сережа Мельцер, много талантливых людей, которых не видно на сцене, но которые делают огромный вклад в действо. Например, Слава Кочанов, создатель электронной домбры, которая звучит у нас в «Ер Тостике» – в общем, все это не ситуативные попутчики, а глобальные единомышленники.

 


Беседовал Константин КОЗЛОВ, Алматы

 

Смотрите также: