Главная  /  Интервью  /  Юрист – по призванию, нуротановец – по убеждениям

Юрист – по призванию, нуротановец – по убеждениям

Соб. инф
3244
Юрист –  по призванию, нуротановец –  по убеждениям
В рядах самой мощной политической силы – партии «Нұр Отан» – состоят около миллиона человек. Один из них – профессиональный юрист, экс-депутат Мажилиса Парламента РК II, IV и V созывов Рамазан Сарпеков.

 По его признанию, сначала, как судья, он не имел права вступать ни в одно политическое объединение. Но, сменив работу, ознакомившись с партийной стратегией поближе, в 1999 году принял решение стать членом партии, во главе которой стоит Президент страны. Вступив в «Нұр Отан» с момента ее образования, он постарался сделать все зависящее от него как от профессионала, чтобы не подвести коллег-партийцев. На исходе 2018 года Рамазан Сарпеков вспоминает, как все начиналось...

 

 

Сам Бог велел быть рядом с Президентом 


– В ряды партии “Нұр Отан”, которая скоро отметит свое 20-летие, вы вступили, что называется, в зрелом возрасте, представляли ее в высшем законодательном органе страны. Приходилось ли вам в период своей парламентской деятельности отстаивать инициативы, позиции партии «Нұр Отан»?

 

– В 2002 году мне предложили разработать в рабочей группе Мажилиса Парламента РК законопроект о политических партиях. Я долго не соглашался, говорил, что я совсем недавно в рядах партии, мол, мои коллеги лучше меня разбираются в партийном строительстве и им, так сказать, сподручнее заняться этим делом. Даже обращался с этим вопросом к спикеру палаты, но председатель Мажилиса Парламента РК не принял мои доводы, после чего пришлось работать над упомянутым законопроектом.

 

Вот тогда я понял, что такое партия и какая это сила – политика партии! Между прочим, закон этот работает до сих пор. После того, как он был принят, ко мне стали поступать предложения от других политических объединений. Но я отказался, мотивируя тем, что сам Бог велел мне быть рядом с Президентом.
Приходилось ли мне отстаивать инициативы, позиции партии «Нұр Отан»? Безусловно.

 

Для меня все проекты законов, которые поступают в депутатский портфель, очень значимы, не бывает таких критериев: «этот закон хороший, а тот – плохой», все они (на сессии прорабатывается от 300 до 400 таких документов) одинаково важные. Как член президиума фракции «Нұр Отан», я стопроцентно поддерживал все инициативы: и в сфере законодательства, и в сфере Общественного совета (я возглавлял одну из секций). Когда стали разрабатываться новые законы «О противодействии коррупции», «Об общественных советах», «О доступе к информации», я был их соавтором. Напомним, что это были депутатские инициативные законопроекты.

 

Сам разрабатывал законопроект «О квалификационной комиссии». То есть фракция партии «Нұр Отан» активно принимала участие во всех значимых законопроектах, связанных с реформированием судебной и правоохранительной систем.

 

– Вы много лет занимали ответственные государственные посты – в органах прокуратуры, суда, юстиции, были депутатом Мажилиса Парламента РК трех созывов…

 

– Мне приходилось работать на правах заместителя Генерального прокурора РК руководителем аппарата Генеральной прокуратуры. Это время совпало с проведением реформы в деятельности этого ведомства. Раньше народ относил органы прокуратуры к карающей системе. Поэтому нам предстояло переформатировать деятельность в правозащитный профиль, очистить ее от уголовного преследования и некоторых других функций.

 

Три раза избирался депутатом Мажилиса Парламента РК. В 2007 году попросили опять баллотироваться кандидатом в депутаты Мажилиса Парламента РК по списку партии «Нұр Отан». И, как юрист, знающий проблемы и коллизии законов, я выдвинулся в члены президиума фракции «Нұр Отан». В это время инициировалась программа «Таза су» и другие ценные для государства и общества проекты, и я, как депутат, просто обязан был быть активным на всех площадках. И сейчас меня радует активизация партийной деятельности в высшем законодательном органе страны.


– Выбрав однажды профессию юриста, вы верны ей свыше трех с половиной десятилетий. В начале трудовой деятельности вы на практике применяли нормы законодательства, будучи депутатом Мажилиса Парламента РК, занимались законотворчеством, а сейчас возглавляете РГП «Республиканский центр правовой информации» Министерства юстиции РК и ГУ «Институт законодательства Республики Казахстан». Вопрос к теоретику и практику: каковы особенности этой специальности и чем должен обладать человек, чтобы стать настоящим профессионалом?


– Да, мне пришлось на себе испытать все «прелести» законотворчества и законоприменения. Теория и практика притираются довольно сложно. Судьей я работал в южных районах Торгайской области, там судопроизводство было на казахском языке. Порой доходило до того, что отдельные нормы уголовного законодательства, имеющиеся на русском языке, вообще отсутствовали в казахском варианте. Тогда я тихо возмущался: «Как можно писать такие законы?!» Не было стабильно применяемых терминов, к примеру, в казахскую терминологию никак не укладывалось слово «невменяемый». Когда пришел в Парламент, в первую очередь связался со всеми председателями областных судов и вместе с ними стал работать над устранением этих пробелов, искажений, несоответствий.

 

Начиная с 2002 года, я активно этим занимался, одновременно был членом квалификационной комиссии Министерства юстиции. И, что интересно, эта работа дисциплинировала меня самого, воспитала во мне привычку следовать строгому порядку, действовать, не отклоняясь ни влево, ни вправо.

 

Сейчас законодательное поле приведено в нормальное состояние, а в 1999 году, когда приступал к работе второй созыв Мажилиса Парламента РК, такого не было и я, в какой-то мере, даже горжусь, что приложил к этому руку. Сейчас, находясь на посту директора института законодательства, – тем более. Никогда не отдалялся от буквы закона. Основным направлением деятельности нашего ведомства является проведение правового мониторинга. Возьмем, к примеру, Гражданский кодекс.

 

Мы его досконально изучаем, анализируем, результаты направляем всем госорганам, каждый из которых, в силу своих полномочий и функций, вносит поправки, призванные стать основой для разработки новых норм, законодательных актов. Мы проводим не только мониторинг, но и лингвистическую экспертизу, что отражается в специальном заключении. Поэтому и высоки требования к персоналу: минимальный уровень специалиста у нас – не ниже магистра.

 

Закон должен быть доступным и понятным

 

– Чем вызвано объединение двух ведомств?
 

– Предприятие называется «Республиканский центр правовой информации», эксклюзивным его правом является сбор нормативно-правовых актов и их актуализация. Если принят какой-нибудь нормативно-правовой акт, то он входит в базу данных центра, который становится его владельцем. Каждое изменение вносится им же. «Эталонный банк» называется. Кроме этого, есть база данных издания «Закон», есть правовая информационная система «Адилет».

 

А Институт законодательства РК осуществляет научные исследования и постоянно пользуется правовой информацией центра, запрашивает материалы и получает их. В то же время, во всем мире в передовых научно-исследовательских институтах исследования и банки данных объединены под одной крышей. Действительно, зачем заниматься излишней служебной перепиской, непродуктивно расходуя время на решение общих задач. Исходя из такой позиции, на основе изучения опыта ближнего и дальнего зарубежья мы решили объединить два объекта. Сейчас процесс идет к завершению, мы его готовим в рабочем порядке.

 

Сказанное – первое основание, есть еще и второе. Институт законодательства – там же интеллектуалы работают. Сейчас весь мир пользуется рынками услуг. У нас тоже есть подобные организации, но они находятся на коммерческой платформе. Таким образом, наши ведомства также могут обеспечить себе рентабельность. Поэтому мы ставим целью изменить организационно-правовую форму. Если эта идея воплотится в реальность, то объединенный коллектив сможет зарабатывать себе прибыль. Более того, сейчас остро стоит вопрос о переводе национального законодательства на английский язык. И эта задача по плечу нашим специалистам.

 

– Глава государства неоднократно говорил о создании сводов закона. Что они должны собой представлять?
 

– О своде и кодифицировании законов – так будет вернее. Мы уже приступили к этой работе. Возьмем, к примеру, кодекс «О здоровье населения». До него существовало аж 14 (!) законов. Какая необходимость в этих 14 документах, когда в них все нормы дублируются, решают одни и те же проблемы системы здравоохранения? И Глава государства правильно указывает на то, что людей заставляют прибегать к разным законодательным актам, когда можно открыть один и решить свои проблемы. Финансирование выделяется именно здравоохранению, больницы строятся – для этого и закон должен быть один, образно говоря, по принципу одного окна.

 

Таким образом, своды законов будут создаваться по направления: по налоговой системе, экологии и так далее. Будет единый кодекс, к примеру – уголовный, в нем должны быть расписаны все правонарушения и соответствующие им меры наказания. Существование многих обособленных законов ни к чему хорошему не приведет. В таких условиях рождается коррупция, присутствуют разные чтения, разные толкования норм, разные подходы к правоприменению. И дело даже не в коррупционных рисках – просто разные судьи могут по-разному толковать одну и ту же норму и вынести неправильный судебный акт. Своды законов – тема правильная, и реализация ее началась с 2010 года. Идея уже воплотилась в практику в Бюджетном, Налоговом кодексах.

 

– У вас сложная работа, плюс общественные нагрузки по линии партии…

 

– Здесь всегда присутствует планирование в рамках функциональных обязанностей. Это помогает быть собранным, аккуратным, и, если ты руководитель, то позволяет быть хорошим примером для подчиненных.

 

Судьба вела его за руку
 

– Какие детские мечты и юношеские намерения удалось воплотить в реальность?
 

– Знаете, я вырос в типичном казахском ауле с привычным укладом жизни, когда зиму мы проводили там, а летом уезжали с родственниками на жайляу. В то время увидеть участкового для нас было особенным явлением. Моими героями детства, как я думаю сегодня, были разные люди. Это зависело, видимо, от обстановки, от сферы общения. Помню, когда учился в классе четвертом-пятом, мой брат окончил школу механизации и ему выделили старенький «Беларусь» – колесный трактор без кабинки. И тогда не только я, – все аульные мальчишки мечтали стать трактористами.

 

Потом в наш аул приехал выпускник КазГУ, он преподавал химию и был моим классным руководителем. Получилось так, что три-четыре года он жил в нашем доме, и я сильно увлекся химией, даже участвовал в двух республиканских олимпиадах. В своих мечтах я хотел стать химиком или пойти в медицинский вуз, ведь там химия тоже была профильным предметом.

 

Затем, в пору моей учебы в девятом-десятом классах, свои коррективы в мои детские мечты о профессии внес мой старший брат, который учился в Алма-Ате. «Ты, – говорил он, – будешь юристом». Спрашиваю у него: «Я буду писать правила, инструкции?..» – «Нет, – отвечает, – ты будешь следователем, судьей, адвокатом». В это время вышло несколько книг Кемела Токаева. И я увлекся героикой милицейских будней. Брат, видимо, намеренно находил подобную литературу – сборник «Записки следователя» Льва Шейнина, книги А. Конан Дойля. И даже «Преступление и наказание» Достоевского! Так во мне крепла мечта стать юристом.

 

С ней и ушел я в армию. Служить попал в пограничные войска, под Даманск, где, если кто помнит, случился военный конфликт. У меня был очень хороший почерк, поэтому служил в секретном отделе. Приходилось немало ездить по служебным делам. Был даже на встрече Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева с 38-м президентом США Джеральдом Фордом во Владивостоке в 74 году. Стал народным заседателем в военном трибунале, затем, когда еще был солдатом-срочником – встретился с военным прокурором полковником Шепетовым, который тоже советовал получить профессию юриста и продолжить службу военным следователем.

 

В общем, судьба решила, что я должен стать юристом. В трудовой книжке, после службы в рядах СА, – учеба в вузе, а затем – следователь.


Был еще один момент, который мог бы направить мою жизнь по другому руслу. Когда я отслужил полтора года, было предложение направить меня в Москву, в Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы. А так как от дома родного меня отделяли много сотен километров, я отправил домой письмо авиапочтой, спросить совета у матери. Мать ответила: «Возвращайся, сынок, домой». И, чтобы она не обижалась, я вернулся со службы домой, но я не жалею о том, что не пошел в этот вуз, после которого, возможно, стал бы дипломатом, – просто, считаю это еще одним штрихом моей жизни.

 

Не работой единой

 

– Основное наше время занято работой, но бывают и свободные периоды, чем в такие часы любите заниматься, какое у вас хобби?

 

– Врать не могу, прожив с 1981 года в Торгайской области два десятка лет, не произвел ни одного выстрела из ружья, из чего следует, что охотник из меня никакой. В летнее время люблю сходить на рыбалку, неплохо играю в волейбол и баскетбол, в любое время года могу час-другой провести за бильярдным столом, даже участвовал в соревнованиях. Ну и ежедневные утренние пробежки. Кстати, на этом маршруте я не один, часто бегаем вместе с Игорем Ивановичем Роговым. Наши беседы, без которых не обходятся встречи, объединяет то, что оба мы юристы, оба – на службе государевой.

 

– Как сложилась семейная жизнь, какие моральные ценности в ней культивируются?

 

– Моя жена так же, как и я, по образованию – юрист, у нас четверо детей: трое дочерей и сын. Старшая дочь Гульмира – тоже юрист. Воспитываю пятерых внуков. Какие моральные ценности должны культивироваться в семье, глава которой исповедует закон? Конечно же, порядочность и справедливость.

 

– И традиционный вопрос: что бы хотели пожелать юбиляру – партии «Нұр Отан», отмечающей в наступающем году свое двадцатилетие?
 

– Чтобы мои однопартийцы всегда были на виду, не только в период различных политических кампаний. Надо продолжать работать эффективно и результативно, быть всегда в авангарде прогрессивных сил.


Нурлан АБЕЛЬДИНОВ, 
Астана

 

Смотрите также: