Главная  /  Интервью  /  Стоп! Снято!

Стоп! Снято!

Константин Козлов
1877
Стоп! Снято!
Надо понимать: что такое звездность? Ничего! Ну будут тебя показывать по телевизору. А завтра могут не показать! Придет мода на другой типаж, другой характер, и все – конец.

Алексей Шемес до сих пор известен казахстанцам прежде всего как Глеб Платонов из сериала «Перекресток». Когда-то эта мыльная опера прославила его на всю республику. А сейчас Алексей является одним из востребованных российских актеров: в последние годы артист успел засветиться в самых рейтинговых проектах российского кино и ТВ: «Огонь любви», «Утомленные солнцем-2», «Каменская», «Легенда о бомбере», «Станица» и многих других. О своих творческих новостях Алексей рассказал в эксклюзивном интервью «ЛИТЕР-Неделе». 

 

А.Ш.: Я почти закончил свой фильм – сейчас пишется музыка, дорабатываем звук, надеюсь, скоро все будет готово. Когда начинал снимать, думал, что это будет артхаус, а мне мой оператор-постановщик Георгий Беридзе, кстати, номинант на «Оскар», говорит: 

 

«Леша, какой артхаус, это нормальная, настоящая драма». Мне стало легче, драма – это более понятно для зрителя. Бюджет был совсем небольшой, но собрались потрясающие специалисты из Украины, России, Казахстана и Грузии. Замечательные актеры: Виталий Петров, Андрей Никитинский, Борис Георгиевский, Аня Адамович, Игорь Гнездилов. В главной роли – Владимир Толоконников. О чем кино? Если говорить кратко, то это история о человеческом одиночестве и о попытке вырваться из него. Очень хочется верить, что прокат будет и здесь, в Казахстане. 

 

ЛИТЕР-Неделя: В Казахстан вы по-прежнему приезжаете часто, однако в нашем кино вас давно уже не видно. Но насколько я знаю, недавно прошла информация о вашем участии в проекте Ербола Жумагулова «Книга». 

 

А.Ш.: В «Книге» я так и не снялся, но почему-то в прессу просочилась эта информация. Ербол хотел, чтобы эту роль сделал я. В итоге, когда со мной созвонились и все обговорили, по какой-то причине продюсеры передумали: мол, зачем вести актера из Москвы, давайте возьмем местного. Режиссер сказал: либо Шемес, либо я эту роль вообще убираю. Что и произошло. Ербол – мужчина, уважаю. А я до сих пор смеюсь, когда вижу в Интернете свою фамилию в списке актеров этого фильма. 

 

В Казахстане я уже давно не снимался, правда, прошлым летом было несколько интересных предложений о съемках в казахстанских сериалах. Увы, не получилось, так как требовалось много времени находиться здесь. 

 

ЛИТЕР-Неделя: Насколько сложно вам было попасть в обойму российского кинематографа и сериального движения? 

 

А.Ш.: Усилия оценить сложно, кому-то со стороны это покажется легко, кому-то невыносимо. Просто пришлось какое-то время пожить в Москве и пережить первое тяжелое время. Особенно после того, как я переехал из Казахстана после «Перекрестка» с имеющимся неким налетом «звездности», ожидая, что меня сейчас все просто порвут на части и я буду сниматься-сниматься. Но чудес не бывает – пришлось забыть обо всех звездных замашках, опуститься на землю и начинать все сначала. 

 

ЛИТЕР-Неделя: Тяжело ли актеру справляться со своими амбициями? 

 

А.Ш.: Конечно, тяжело. Когда человек получает некий звездный статус, у некоторых срывает «крышак». Они теряют реальность, ничего не соображают и становятся просто дебилами! Смешно, конечно, но и сложно от этого удержаться. Но надо понимать: что такое звездность? Ничего! Ну будут тебя показывать по телевизору. А завтра могут не показать! Придет мода на другой типаж, другой характер, и все – конец. У нас ведь, если честно, от таланта ничего особо не зависит. Вариантов немного: или целенаправленно ползешь, или повезло, или дружишь с кем надо. 

 

ЛИТЕР-Неделя: В чем это проявляется? 

 

А.Ш.: Сразу поправлюсь, у меня первый вариант, когда «упорно ползешь». Если хотите, чтобы я расшифровал третий вариант, то он и так всем известен: дружишь ты, например, с руководством телеканала или с администрацией президента. Соответственно, понимаете, что утверждение на роли происходит как «по маслу». Вот так. 

 

ЛИТЕР-Неделя: Одна из первых ролей, принесших вам известность, это «Я объявляю вам войну». Что для вас значит эта картина?

 

А.Ш.: Насчет известности – это, конечно, перебор. Я тогда толком ничего не умел, был начинающим актером, а фильм снимал Ярополк Леонидович Лапшин, создавший такие великие фильмы, как «Угрюм-река», «Приваловские миллионы», «Демидовы». Он, конечно, был мастер, поучиться было чему. В 1985 году он набирал курс и взял меня в Свердловский театральный институт. Видимо, увидел во мне что-то киношное. А сниматься я начал со второго курса, был такой фильм «Мы – ваши дети». Это был двухсерийный телефильм, тоже снимавшийся на Свердловской киностудии. Я тогда первый раз столкнулся с такими звездами, как Леонид Куравлев, Галина Польских, Валерий Баринов, Алексей Жарков. Недавно, кстати, работал с Валерием Бариновым, сидим мы в «Порше Кайене», играем авторитетных бандитов, а сами вспоминаем, как в далеком 87-м он, играя положительного мастера ПТУ, учил меня, как правильно коров доить. Молодые актеры, я в их числе, играли пэтэушников, которые боролись за социалистические удои. Вот времена были, нас собрали со всей страны: из Москвы, Ленинграда, Киева, Минска, Саратова, я был единственным свердловчанином. Сейчас бы для такого проекта набрали актеров из одного театра и не парились. А Ярополк Леонидович Лапшин, который был тогда руководителем Свердловской киностудии, утверждал актеров на роль и на моей фотографии написал не «Утверждаю», а «Рекомендую». 

 

ЛИТЕР-Неделя: Вы успели посниматься в кино в советское время. Грустите ли вы по утраченным технологиям советского кинематографа? 

 

А.Ш.: Если только о том, о чем только что сказал. Был тщательный выбор актеров. Больше грустить не о чем. Само время изменилось. Тогда снимали фильмы очень долго, неторопливо. Но и техника была другой: долго выставляли свет, кадр, камеры. Хотя так могут снимать и сейчас. Но, как правило, если сейчас снимают долго, значит, или проблема с организацией, или осваивают очень хороший бюджет. А сама по себе съемочная техника сейчас такова, что позволяет проводить съемки очень быстро. И все-таки надо различать кино и сериалы. Это разное. Кино – это тщательно, это мысль, идея, каждый жест не просто так, сериалы – все гораздо проще, быстрее и незатейливее. Но и они могут быть шедеврами в своем роде. К сожалению, 80 процентов сериалов, которые снимаются в России, – это плохо. Почему так происходит, не знаю. Видимо, в качестве не заинтересованы ни продюсеры, ни телеканалы, которые выдают подобное, видимо, интерес их в чем-то другом. 

 

ЛИТЕР-Неделя: Но у вас есть опыт съемок в очень известном российском ситкоме «Папины дочки». 

 

А.Ш.: Да. У меня там была не громадная роль, но все же. Это было прикольно. До этого я в комедиях никогда не снимался. А тут что-то разыгрался, даже понравилось. А года два спустя до меня дошла смешная история: кастинг-директор «Папиных дочек» работала на каком-то другом, серьезном, проекте и мой агент с ней созванивается и говорит: «А что ты Лешу Шемеса не позвала?». А она отвечает: «Да ты что! Он же комедийный артист!»

 

ЛИТЕР-Неделя: Как вы попали в казахстанский кинематограф? 

 

А.Ш.: Сначала меня Гена Земель вызвал на съемки фильма «Людоед». Это был 1992 год. Потом сразу «Пешаварский вальс» – это первый фильм Геннадия Каюмова и Тимура Бекмамбетова. Фильм снимали месяца четыре, потом я уехал, приехал уже на озвучку, и тут меня позвали в фильм «Аллажар», снимал его Колдыбай Абенов, я согласился, работа есть работа, я тогда, кстати, был совсем не в курсе того, что здесь происходило в 86-м году и обо всем узнавал по ходу съемок. Начал сниматься, а времена какие, помните, были, жуткая инфляция, и в итоге «Аллажар» снимался два года – ну а пока суд да дело, я познакомился со своей женой, ну а там попал на «Перекресток». 

 

ЛИТЕР-Неделя: Как сегодня вспоминаете работу в этом сериале? 

 

А.Ш.: Главное, что мне дал «Перекресток», это относительно благополучное существование в 90-х годах, когда народу не хватало зарплаты. Плюс к этому общение с хорошими людьми и хорошими специалистами. Как я себя там чувствовал? Мне все дико не нравилось! Я все время искал высокое искусство и брюзжал, когда приносили сценарий: «Что вы мне тут понаписали?» Я все искал Спилберга! Не понимал, что Спилберг к тебе не приедет, пока ты сам к нему не приедешь! 

 

Как таковых кастингов на мою роль не было. По крайней мере, я о них не слышал. И главный принцип, по которому отбирали англичане: свободен ли ты? По их системе: если я уже зашел в сериал, я уже нигде не снимаюсь и занимаюсь только одним проектом. Тогда я нигде не работал, был свободен и так и сказал продюсерам. Ну а когда начал сниматься, то понял, что свободного времени у меня более чем достаточно, и я устроился в театр.

 

ЛИТЕР-Неделя: Как сложились отношения с театром имени Лермонтова? 

 

А.Ш.: В те времена театр был очень хорош. Потрясающий актерский состав. Я могу насчитать десяток фамилий актеров, с уходом которых театр многое потерял. Но это жизнь, все движется, кто-то уехал из страны, кто-то ушел на телевидение. Я в 1999 году тоже ушел из театра, но еще года два иногда выходил на разовых спектаклях – меня просто периодически просили подменить. Если выбирать любимый спектакль, то это, конечно, «Дядя Ваня». Да и «Семейный портрет с посторонним», который идет уже лет двадцать. Но он уже совсем другой, половина актеров другая, да и любой спектакль со временем имеет свойство меняться. Иногда в худшую сторону. А иногда – в лучшую.

Смотрите также: