Освоив на «отлично» «сердечно-сосудистую классику», павлодарские кардиохирурги готовятся к широкому внедрению «малоинвазивного авангарда». Конечно, это не значит, что операции на открытом сердце совсем уйдут в небытие, но все же большую часть кардиохирургических манипуляций специалисты планируют делать эндовидео.

Этими в общей хирургии эндовидеооперациями сегодня уже никого не удивишь. А в кардиохирургии операции с мини-доступом пока еще редкость. Они только-только набирают обороты в мире. А павлодарцы, работающие один в один с западными протоколами лечения сердечно-сосудистых заболеваний, от мировых тенденций отставать не хотят.

Тем более, что эндовидеостойка в павлодарском областном кардиоцентре имеется, причем со дня открытия этого лечебного учреждения. Но до сих пор ее использовали лишь для каких-то отдельных манипуляций, например, выделения вен при шунтировании (раньше больному делали для этого большой разрез) или диагностике.

– Мы отработали «классику», без которой никуда и которая всегда нужна и важна, поскольку является основой основ. Теперь для дальнейшего профессионального роста нужно переходить к «авангарду», – делится своими планами на ближайшее будущее директор павлодарского областного кардиохирургического центра Адиль Дюржанов. – К последнему во всем мире сегодня относятся мини-разрезы, которые делают с помощью эндовидеостоек и робототехники.

– Честно говоря, как-то с трудом верится, что в Павлодаре в ближайшее время может появиться медицинская робототехника…

– Это очень дорогостоящее оборудование. Но в Казахстане и в России оно уже есть. Конечно, пока лишь в крупных специализированных клиниках. Но учитывая, какими темпами развивается у нас кардиохирургическая служба, которой еще десять лет назад вообще не было в республике, как таковой, и объемы ее финансирования, увеличивающиеся с каждым годом, думаю, что и это событие – не за горами.

А вот, что мы реально сможем уже в самое ближайшее время поставить на поток, так это кардиоэндовидеооперации. В течение года у нас запланировано несколько соответствующих мастер-классов, зарубежные стажировки врачей.

Нам нужно до конца быть уверенными в себе. Я считаю, что наверняка утверждать об освоении каких-либо навыков можно только тогда, когда их выполнение становится рутиной, когда эндовидеооперации на сердце делаются каждый день. Мы же, как я уже говорил, эндовидеостойку пока используем не так часто. Вот отстажируемся, набьем руку…

Про интересную обыденность

– …и замахнетесь на трансплантацию сердца, как следующий этап развития?

– Я уверен, мы бы уже давно сделали пересадку сердца, если бы у нас был другой поток больных. Сегодня всех пациентов, нуждающихся в высокоспециализированной кардиохирургической помощи, обслуживают в столице.

Если вы помните, когда мы открывались, у нас был республиканский статус. Изначально планировалось, что мы будем принимать больных из нашей области и соседней – Восточно-Казахстанской. Два с половиной миллиона населения на два региона – это достаточно большое количество людей для того, чтобы центр мощно развивался. С изменением статуса на областной основной поток больных сосредоточился в столице.

Я совершенно не хочу обидеть своих столичных коллег, безусловно, высококвалифицированных, талантливых, знающих, но я считаю неправильным сам подход к разграничению лечебных учреждений на столичные и региональные. Например, в Америке самая лучшая кардиохирургическая больница – клиника Мэйо – находится совсем не в Вашингтоне, хотя, это и столица, и даже не в Нью-Йорке, а в небольшом городке Рочестере.

То есть там возможности клиники не предопределяются ее статусом, поскольку и в провинции может быть талантливый кардиохирург от Бога, талантливая, сильная команда. У нас же в стране в обиходе «рамочный подход», когда постоянно загоняют в провинциальные рамки.

В Павлодаре давно бы уже провели пересадку сердца (квалификация врачей это позволяет), если было бы разделение потока больных. К примеру, республиканский научный центр обслуживал бы запад и юг страны, а мы – север и восток. А для того населения, которое мы обслуживаем, это и не нужно. Естественно, мы об этом даже и не думаем, потому что выделяемых средств едва хватает на то, чтобы провести для всех нуждающихся банальные сердечные операции.

На трансплантацию сердца в среднем уходит от 40 до 60 миллионов тенге. На эти деньги можно порядка 30 больных прооперировать на открытом сердце. Поэтому я выбираю рутину. Хотя и мы постоянно стремимся сделать что-то интересное.

Вместе не страшно


– Но с другой стороны, рутиной ведь тоже кто-то должен заниматься. Особенно, если оглянуться на статистику заболеваемости, имеющую тенденцию к увеличению с каждым годом. К тому же, как вы верно подметили, даже в обыденность можно привнести какие-то интересные моменты. Наверняка, павлодарский кардиохирургический центр имеет немалый список «незаурядностей». Взять хотя бы тот рекордно короткий срок, за который павлодарцам удалось не только с нуля создать кардиохирургическую службу, но и сделать ее одной из сильнейших среди аналогичных региональных. Адиль Адильбекович, вы стояли у истоков этого события. Расскажите, с какими сложностями пришлось столкнуться?

– Наверное, самая главная сложность заключалась в отсутствии понимания кардиохирургии изнутри. Коллектив как привык работать в городских больницах сам по себе, так и продолжал работать в новой кардиохирургической больнице (тогда мы еще располагались в здании на берегу Иртыша).

А ведь кардиохирургия – это совершенно иная философия. Да, «дирижирует оркестром» в операционной кардиохирург. Но для достижения результата ему нужна команда, работающая в унисон: перфузиолог, управляющий кровоснабжением в тот момент, когда сердце пациента остановлено и на нем работают хирурги (кстати, до развития кардиохирургической службы такое понятие, как «перфузиология», вообще мало кто знал), анестезиолог, «болеющий» за пациента до, во время и после операции, реаниматолог, не только готовый к любым непредвиденным обстоятельствам в ходе хирургического вмешательства, но и способный их своевременно купировать.

Сердце – это эпицентр всего, через кровообращение с ним взаимосвязаны все органы. Поэтому во время операции у наших пациентов может развиться абсолютно любая патология: печеночная недостаточность, почечная, когда корректировку нужно делать мгновенно. Да, реаниматолог знал особенности наркоза, но в кардиохирургической операционной он не понимал, что может произойти с сердцем, какое оно бывает капризное, как оно может себя повести. Нам потребовалось три года для того, чтобы организовать слаженную работу всего коллектива.

И сегодня я могу с гордостью сказать – у нас есть сильная, талантливая кардиохирургическая команда – раз! И что немаловажно – есть преемственность, когда приходят молодые врачи и, смотря на своих опытных коллег, тоже начинают демонстрировать слаженность в работе – два!

– Как вам удается справляться с «капризами» сердца? Каков процент осложнений после операций?

– Если говорить о проценте осложнений после операций, то он у нас минимальный – 0,9 процента по итогам прошлого года. По республике цифры везде разные, но в среднем это 2-3 процента.

Что касается «капризов»… Вы знаете, на самом деле в профессиональных руках, как бы ни повело себя сердце, почти всегда при опять же слаженной командной работе и имеющемся оборудовании можно все исправить. А на «капризы» мы отвечаем мягкостью и деликатным отношением.

Я уже говорил о сердце, как об эпицентре всего. Еще хочется сказать об его удивительной уникальности. Это тот орган, который реагирует на все: настроение, подход, в целом отношение к нему человека. Огромное значение имеет психологический настрой больного перед операцией.

В это можно верить или нет, но оптимистичный настрой больного даже в самых сложных случаях может сотворить настоящее чудо. Не случайно у нас в центре работает очень сильная команда психологов, в задачу которых входит обеспечить благоприятный психологический настрой больных. Это на самом деле очень важно! Так же, как и доверие больного.

Врачи на время пребывания своих больных в центре, становятся с ними родными людьми. Человек должен полностью довериться врачу и идти на операцию с уверенностью, что все будет хорошо. Если вот эта взаимосвязь есть, то довольно часто операции, даже самые сложные с высокими процентами риска по международным подсчетам, заканчиваются успешно. При этом с пациентом и его родными обязательно проговариваются все потенциальные риски.

Мы пользуемся международной шкалой расчета возможного исхода кардиохирургического вмешательства. Есть состояния и операции, где летальный исход может быть в 10-12 процентах случаев. Где-то риск составляет 0-5 процентов, а где-то – и все 25. Все это мы обязательно обговариваем с больным, взвешиваем степени риска и их возможные последствия. Шкала расчета рисков важна и для команды, которая должна быть готова вовремя ликвидировать те или иные возможные состояния.

…И опять команда! Адиль Дюржанов так часто упоминал в разговоре про команду, командный дух, что ее присутствие ощущалось даже в кабинете, хотя интервью проходило «тет-а-тет». Когда руководитель так печется о своем рабочем окружении, собирая единомышленников и неустанно повышая их квалификацию, так заботится об их материальном благополучии (есть в павлодарском кардиохирургическом центре врачи, которые благодаря новой системе оплаты получают от 500 000 до миллиона тенге), не удивительно, что и отдача не заставляет себя ждать.

Специалисты все время сами стремятся к саморазвитию, самосовершенствованию, освоению инноваций, в очередной раз доказывая, что для талантов не существует «провинциальных рамок».

Только цифры: В 2017 году на диспансерном учете по болезням системы кровообращения в регионе состояли 81 491 человек. В прошлом году это количество возросло до 97 222 больных. То есть в среднем каждый седьмой житель области страдает той или иной сердечной патологией.

Для справки: Павлодарский областной кардиохирургический центр входит в тройку лучших лечебных учреждений республики, оказывающих высокоспециализированную помощь при сердечно-сосудистых заболеваниях. Он второй – после Национального научного кардиохирургического центра в Нур-Султане и первый – среди региональных аналогичных учреждений.