Именно на уважении друг к другу, признании ценности человеческой жизни, прав и свобод граждан мы могли бы войти в число тридцати самых развитых государств мира. И справедливый, честный суд в этом смысле – перспективная точка роста для современной амбициозной нации. Именно с этого началась наша беседа об итогах первого полугодия 2019 года с председателем Верховного Суда Жакипом Асановым.

Не судись, лучше примирись

– Позволю себе продолжить: судебная реформа способна стать катализатором ожидаемых политических и экономических перемен, предполагающих не только материальные блага, но и модернизацию мышления, духа...

– Меняя атмосферу в судах, мы поменяем атмосферу в обществе. Для меня такая причинно-следственная зависимость ясна, как день.

В суд люди идут не тогда, когда у них все хорошо, а когда жизнь дает сбой, поэтому не будет преувеличением сказать, что в стенах наших залов заседаний присутствует концентрированное содержание боли, тревог и надежд.

Президент Касым-Жомарт Токаев требует: суд должен стать последней инстанцией справедливости. Чтобы достичь такого прогресса, модернизация должна иметь комплексный характер. Невозможно добиться успеха, реформируя одну сферу и оставляя все, как есть, в других. Поэтому в своей инаугурационной речи Президент назвал десять направлений, по которым мы все будем работать, и реформа судебной системы – среди них. Она, действительно, может послужить катализатором, тем более, что для этого существует политическая воля Главы государства.

– Те, кто последние пару лет сталкивались с судебной властью, ощутили влияние перемен на себе. Они утверждают, что наша Фемида стала более доступной, понятной и справедливой…

– Проектный менеджмент позволил разработать и внедрить в судебную практику уникальные новшества. У нас появились новые виды судопроизводства: ночной, виртуальный, семейный суды, медиация и другие. Эти пилоты порядка 50-60% гражданских споров разрешают примирением. Такой подход в значительной мере разгрузил судей, но и в неменьшей степени отразился на правосознании людей, которые получили теперь возможность улаживать конфликты вне суда.

Этому способствует открытие совместно с акиматами, профсоюзами, медиаторами, партией «Nur-Otan» 46 центров и более тысячи кабинетов примирения, треть из них действуют в судах. Для снижения уровня конфликтности в обществе, повышения правосознания и правовой грамотности населения, развития института медиации суды проводят важные и нужные мероприятия с Федерацией профсоюзов и Министерством информации и общественного развития.

Ассоциации медиаторов сами стали открывать центры внесудебного примирения, в ряде районов созданы советы биев. В рамках другого пилотного проекта «Судья-примиритель» судьи разъясняют сторонам еще на стадии принятия иска преимущества медиации и мирного разрешения конфликта. В результате до суда дело не доходит в 55% случаев.

К виртуальному суду и сервисам «Судебного кабинета» люди уже привыкли. Эти новшества экономят средства и время – «Судебный кабинет» объединил 32 сервиса, начиная от отправки заявлений и ходатайств по гражданским и уголовным делам, заканчивая выбором профессионального медиатора.

– И даже, казалось бы, далекий от правосудия термин «реинжиниринг бизнес-процессов» плотно вошел в отечественное судопроизводство! Как может быть такое применимо к суду?

– А раньше вы видели судей в соцсетях? Сегодня более двухсот наших коллег зарегистрированы в Фейсбуке, где они активно обмениваются мнениями, делятся опытом, объясняют причины своих решений. Суды открыты для людей! Одновременно создаются удобства для посетителей и участников судебных процессов через внедрение прогрессивных элементов менеджмента и сервиса.

– То, о чем вы говорите, встречалось в судах, оно не изжито полностью и до сих пор, то есть мы как бы уперлись в дно. Именно поэтому, когда меня принимал Касым-Жомарт Токаев и я представил ему информацию о ходе модернизации судебной системы, он поручил эту работу неуклонно продолжать и поднимать доверие граждан к судебной власти. Несмотря на увеличивающиеся по объективным причинам нагрузки, которые мы снижаем внедрением медиации, примирением ночных судов и так далее, я все-таки остаюсь сторонником принципа «лучше меньше, да лучше» – на данном этапе, по крайней мере.

Мы нашли полное понимание в Парламенте

– Что конкретно вы могли бы поставить в заслугу Верховному Суду в этом году?

– Те изменения, которые произошли в этом году, являются общей заслугой всех ветвей власти и юридической общественности, благодаря тому, что наши инициативы нашли полное понимание в Парламенте. Часть из них касается проблемы казахстанских судов и существенно снижает судебные нагрузки.

Первая: в январе вступили в силу поправки по вопросам государственных закупок. Это в разы уменьшает поступление исков в экономические суды.

Вторая: в феврале начал действовать Закон по усилению защиты права собственности и снижению судебной нагрузки. По нашим подсчетам, его нормы уменьшат число судебных санкций минимум в девять раз.

Далее: из 18 требований приказного производства 9 передаются нотариату; 10 из 12 категорий упрощенного производства – в приказное. В ГПК появились дополнительные стимулы для обращения граждан к нотариусу.

Как театр начинается с вешалки, так и суд сегодня начинается с оборудованного фронт-офиса. Их уже открыто 50, до конца года планируем открыть еще столько же. Причем для нас важно знать мнение населения, чтобы развиваться дальше, поэтому налаживаем обратную связь – пользователи мобильного приложения Digital agent могут сообщать нам о недостатках в организации судебных процессов, поведении персонала суда, материально-техническом оснащении. В систему внесены данные почти 400 судов, на местах есть ответственные сотрудники, которые эту обратную связь поддерживают.

Эпистолярный жанр – самый верный

– Весь 2018 год вы обращались к коллегам с письмами, этот формат коммуникации выглядел неожиданным, нетривиальным и располагал к доверию. Вы продолжаете эту практику?

– В прошлом году я активно использовал эпистолярный жанр, чтобы наладить прямую связь с судейским корпусом, донести до своих коллег мысль о том, что реформировать судебную систему мы сможем только вместе. Искал единомышленников. И почти каждое письмо было посвящено определенной актуальной теме – излагал свое видение предстоящих реформ. В одном письме, к примеру, акцентировал внимание на необходимости создания особой атмосферы в судах. Говорил о качестве судебных актов, которые являются главным продуктом суда.

Вы же знаете, как судьи раньше запутывали собственные вердикты, чтобы никто ничего в них не понял, даже адвокаты. Другое письмо было посвящено личной и профессиональной ответственности судьи, который должен руководствоваться только законом и совестью. Тогда пообещал назвать конкретные фамилии тех, кто шил дела белыми нитками, вступив в неблаговидные «союзы» с одними из сторон конфликтов. Кстати, это обещание выполнил, озвучил наиболее возмутительные факты.

Отдельное письмо было обращено к прокурорам и адвокатам – нашим партнерам в судебных процессах. От них в адрес ВС после этого обращения поступило более тысячи предложений, многие – легли в основу программы «Семь камней правосудия». Кстати, вы можете видеть, что если в начале развернутой нами работы судейский корпус, прокуроры, защитники как бы недоверчиво присматривались, кто-то иронизировал, даже называл меня демагогом и полагал, что все это ненадолго, то теперь юридическая общественность страны поддерживает наши преобразования, активно включается в наше общее дело. В недавнем, пятнадцатом по счету, письме я подытожил сделанное.

– В прошлом году вы выступали в Мажилисе по проекту изменений и дополнений в конституционный закон о судебной системе и статусе судей, каковы результаты внесенных поправок?

– Меня самого удивляет иногда, как спрессовано наше время и как быстро задуманное воплощается в жизнь. Я говорил в Парламенте о своем видении идеального суда, о том, что в таком суде каждое решение или приговор должны быть законными и обоснованными, чтобы люди получали ясные ответы на свои вопросы и соглашались с судебными решениями, больше не находя причин судиться дальше. В этих целях нужно было провести реформу кадровой системы, чтобы в судьи шли лучшие из лучших юристов.

На тот момент, когда я выступал в Парламенте, этого не было совсем. Напротив, из-за нагрузок, небольшой зарплаты и отсутствия карьерных перспектив шел отток уже действующих судей – в год увольнялось до ста человек. С начала года существенно подняли зарплату судьям. Предпочтение при отборе кадров отдается ученым-правоведам и юристам, практикующим в сфере налогов, таможни, инвестиций, интеллектуальной собственности, конкуренции, антимонопольной деятельности и так далее. Отток остановился. Мало того, в этом году количество претендентов на судейскую должность увеличилось в два раза, по сравнению с прошлым годом.

И теперь наша задача – отбирать самых достойных. Мы изменили парадигму, упростив пути, ведущие в суд, для опытных, знающих, честных специалистов. Они могут стать судьями без стажа предыдущей работы в районных судах, также могут стать судьями Верховного Суда, потому что мы инициировали исключение требований по обязательным стажам для таких претендентов. Капля камень точит – законы меняем, атмосферу меняем, взяли на вооружение новейшие технологии организации судебных процессов, ставим перед судьями задачи по профессиональному росту и морально-нравственному совершенствованию.

Причем действуем, используя разные формы работы, в том числе на площадке Верховного Суда. Проведенная год назад в его стенах международная конференция по судебной риторике и вопросам обучения и практики имела большой резонанс, тем более, что она транслировалась в интернете онлайн.

Кстати, журналисты нередко обращали внимание на то, что, огласив приговор, судья убегал от «лишних» вопросов участников процесса. Теперь мы вменили ему в обязанность просто, грамотно и доходчиво объяснять людям причины своего решения или приговора.

– Лицо судьи вообще показательно! Иногда по этому лицу участники процесса могут догадаться, что судья проявляет некую личную заинтересованность в исходе дела, а проще – что он уже «взял», а теперь не знает, как выкрутиться, потому что все нюансы дела – против его протеже.

Третья новость: завершена работа в Мажилисе и внесены в Сенат поправки в законопроект по «Doing Business». В ГПК вводим главу, регламентирующую электронное судопроизводство, впервые закрепляем процессуальное положение помощника судьи и секретаря судебного заседания.

Распространяем исключительную подсудность по спорам, связанным с залоговым недвижимым имуществом, что прекратит «отфутболивание» заявителей между судами. И последняя новость в этом ключе: в январе Мажилис поддержал два законопроекта по модернизации судебной системы. Речь идет о совершенствовании законодательства по кадровой работе. Судебное жюри и Комиссию по кадровому резерву мы передали в Высший судебный совет, а само жюри формируется по-другому.

Снижен стаж кандидатов в районные судьи до 5 лет. В целом Верховным Судом инициированы поправки в 16 законопроектов. 6 из них уже принято и дают эффект, 7 – в Парламенте, остальные будут внесены в Мажилис.

– Вы как-то говорили, что суды не защищают предпринимателей и даже называли имена своих коллег, которые в нарушение закона принимали неправосудные решения.

– Мы убеждены, что позитивные изменения в судах почувствуют уже в 2020-м году и бизнес, и инвесторы. Все, о чем я говорил выше, сыграет и в их пользу. Но я хотел бы конкретизировать один момент. Действительно, сложившееся мнение, что предпринимателям труднее всего судиться с чиновниками, абсолютно верно.

Поэтому мы разработали два законопроекта, которые имеют большое значение для бизнеса. Первый – по гражданскому процессу. Второй проект, направленный на защиту рядовых граждан и бизнеса, – об административной юстиции, то есть о контроле за соблюдением законности в системе госуправления.

Суть проекта в том, что бизнесмену достаточно будет подать в суд иск к госоргану, а доказывать свою правоту – уже обязанность самого госоргана, а не истца, как сейчас. Если два этих законопроекта будут одобрены Мажилисом, то ситуация с бизнесом у нас кардинально изменится. Бизнес и работодателей вообще должно порадовать, что у нас в стране уменьшается количество трудовых споров.

Радости у меня простые

– Мне знакомы случаи, когда сами граждане стараются сводить друг с другом счеты, используя суды. И суды принимают от них иск за иском, тем самым, позволяя втянуть себя в дела, не стоящие выеденного яйца. Что предпринимает Верховный Суд, чтобы пресечь эту тенденцию?

– С одной стороны, это правильно, что граждане стараются решать свои споры в суде – только он в нашей стране вершит правосудие. Ведь как было еще в недалеком прошлом – жаловались в госорганы, акиматы, министерства, «Nur-Otan». Любое дело, поступающее в суд, должно рассматриваться строго индивидуально. Судья изучает доводы обеих сторон, взвешивает все за и против и только тогда выносит решение.

Но, с другой стороны, сегодня, и об этом я говорил выше, у граждан и судей имеются все возможности разрешать конфликты вне суда с участием медиаторов, судей-примирителей, и надо этими возможностями активно пользоваться. Если же истцы настаивают на суде, то нужно изучать их мотивы, требовать решения предыдущих судов, и если в материалах просматривается злоупотребление правом обращения в суд, смело отказывать в принятии иска. На это должны обращать внимание и апелляционные инстанции.

Верховный Суд внимательно следит за подобными коллизиями. Когда судьи принимают к рассмотрению иски, о которых вы говорите, показывая свой непрофессионализм или, хуже того, личную заинтересованность, мы на это указываем и применяем в отношении таких судей меры воздействия, в крайних случаях ставим вопрос об их освобождении от должности.

– А что лично вас может порадовать, когда речь идет о реформах в судебной системе?

– Радости у меня простые. Недавно на мое имя пришло письмо от гражданина России Андрея Витальевича Королева, где он отмечает профессиональную работу судьи Железинского районного суда Павлодарской области Галыма Мырзакуловича Ертаева. В суде рассматривалось гражданское дело о принятии наследства. Суд предложил заявителю использовать возможности видеоконференцсвязи, однако он не смог этого сделать по техническим причинам и решил лично участвовать в процессе. Он настраивался на долгую процедуру, думая, что ему придется ездить в Казахстан, как на работу. Но судья рассмотрел дело без волокиты и в одном заседании.

Оперативность и профессионализм нашего суда его приятно удивили, и он пишет: «Я признателен судье за тактичное и уважительное отношение, а также за всестороннее и объективное рассмотрение дела в кратчайшие сроки. В настоящее время решение вступило в силу, я реализовал свои права на недвижимое имущество». Таких писем приходят десятки, и это не может не воодушевлять, значит, что-то у нас начало получаться, и люди это видят и ценят.

Текст подготовлен при содействии пресс-службы Верховного Суда