Судебная система в казахстанском обществе традиционно остается под пристальным вниманием. Особенно оно усилилось в последние годы в связи с бурным развитием соцсетей. Каждое резонансное дело, попавшее в суд, тут же начинает активно освещаться адвокатами участников процесса и им сочувствующими. Тут же становится известно имя судьи, ведущего дело. И часто народ того же фейсбука выносит вердикт о якобы вынесенном судьей несправедливом решении.

Все ли судьи на самом деле подкуплены? Часто ли они выносят справедливые приговоры? Почему судьи такие непубличные? На эти и другие вопросы ЛИТЕРа отвечает председатель Верховного Суда РК Жакип Асанов.

Где же она – вожделенная справедливость?


– Расскажите вкратце об итогах проекта «Справедливость – главный критерий правовой защиты». Помню, вы презентовали его три года назад в должности Генерального прокурора. По каким основным его направлениям достигнут желаемый результат, и над чем работа еще продолжается?


– Прежде всего, пользуясь случаем, хотел бы поприветствовать коллектив редакции газеты «Литер». Вы постоянно обновляете фокус тематики, формат материалов, сохраняя при этом узнаваемый стиль и читательскую аудиторию.

Переходя к вопросу, отмечу, что справедливость во все времена оставалась важнейшей ценностью общества, своеобразным мерилом его развития. На ее достижение ориентирована вся деятельность судов.

Действительно, проект «Справедливость – главный критерий правовой защиты» изначально зарождался в Генеральной прокуратуре. Нас в то время активно поддержал Верховный Суд и проект Евросоюза. Была изучена судебная практика по оправдательным приговорам, искам о недействительности сделок, изъятии земель для госнужд, банковскому кредитованию.

Правовой нигилизм долгие годы был и все еще остается большой проблемой нашего общества. В этом есть вина и госорганов, и судов.

Если помните, в свое время участились жилищно-земельные споры между гражданами и акиматами. Последние забирали участки и возвращали квартиры через суд бывшим хозяевам.

Пострадавшие добросовестные новые владельцы брошенной недвижимости, участники долевого строительства. Все они нуждались в справедливости. Но закон был не на их стороне.

Этот диссонанс нужно было срочно устранять. Будучи Генеральным прокурором, я инициировал этот проект для достижения баланса между справедливостью и законностью. Прокуроры и адвокаты прекрасно понимали судей, у которых процессуально были «связаны руки». Поэтому мы предложили пересмотреть полномочия судей и устранить нормы, мешающие вынесению справедливых решений.

Над этими вопросами продолжаем работать в рамках «Семи камней правосудия». Подготовлен соответствующий законопроект. Инициативу о расширении процессуальных полномочий судей поддержали и госорганы. Это один из ключевых результатов проекта «Әділ процесс».

Проект касается и банковских споров. Суды в последние годы буквально завалены ими. Они составляют больше 40 % судебной нагрузки, что отражается и на качестве правосудия. Ущемленные в правах люди во всем винят суд.

А судьи, разрешая такие споры, принимают решения, исходя из условий договоров, добровольно подписанных клиентами банков.

Здесь тоже есть проблема соотношения справедливости и законности. На недавнем заседании Международного совета авторитетные эксперты предложили ряд мер: установить специальные требования к договору, преддоговорное информирование клиента, ответственность банка за дезинформацию и ростовщические проценты. Верховный Суд продвигает соответствующие поправки в законы.


– Как правило, в судебной тяжбе не могут быть в выигрыше обе стороны – одна из них проигрывает. И последняя – нередко из-за правового нигилизма, продолжая непродуктивное хождение по судебным инстанциям. Видимо, это происходило потому, что судьям запрещалось комментировать судебный акт. Как сегодня обстоят дела с этим?


– Действительно, проблема с комментированием и разъяснением судебного акта долгое время существовала. Раньше как было? Участники процесса уходили из зала суда, часто не понимая, какое решение принял судья и почему.

Неясность всегда порождала почву для домыслов и жалоб

Доходило до крайних мер: люди грозились суицидом, шли на самосожжение. Таких людей, в условиях недостатка информации, общество воспринимает жертвами правосудия. Если даже и поступает запоздалая информация по делу, никто уже не вдается в нюансы, не задается вопросом, насколько законны и обоснованы выдвигаемые требования.

Правовой нигилизм долгие годы был и все еще остается большой проблемой нашего общества. В этом есть вина и госорганов, и судов.

Сложный язык закона годами переходил в судебный акт. Ситуацию усугубляли непонятные тексты: с лишними повторами, ненужными деталями, абсурдной, а подчас и противоречивой, логикой изложения.

Мы приняли нормативные постановления, ввели четкие требования к структуре и текстам судебных актов. Провели обучение судей. Теперь судьи обязаны не только грамотно излагать мотивировку принятого решения, но еще и разъяснить его суть после оглашения.

Мониторинг показал: там, где решения разъясняются, в разы снизилось число их обжалований. Это важное достижение проекта «Сапалы нәтиже». Есть и другой эффект: такая практика способствует повышению доверия к судье, люди лучше стали понимать правовую ситуацию, в которой находятся. Получаем положительные отзывы.

Как избавиться от обвинительной парадигмы восприятия


– В настоящее время Казахстан имеет законодательную базу, регулирующую все стороны общественных отношений. Вопрос только в том, насколько и как выполняются эти законы. Исходя из этого: как работают нормы презумпции невиновности?


Презумпция невиновности – один из ключевых принципов правосудия. Суд, вынося приговор, обязан любые сомнения в виновности толковать в пользу обвиняемого. На деле это не всегда так, нужно это признать.

Есть недоработки следствия, прямые нарушения, когда человек может быть обвинен без доказательств причастности к преступлению. Уголовное дело формирует следователь, и оно буквально «пронизано» духом обвинения. Судья, ознакомившись с материалами следствия, выходит в зал суда уже с обвинительной парадигмой восприятия.

Добавим к этому судебную нагрузку, разный уровень компетенции служителей Фемиды – и вот результат. В таких условиях трудно ожидать быстрых и кардинальных изменений.

Вы знаете, весь 2018 год мы работали над ключевыми факторами: отменили судебные рейтинги, развивали институт примирения и повышали кадровый потенциал судов.

Принятые по нашей инициативе поправки в законы открывают двери в судейский корпус авторитетным юристам. Новые системы отбора судейских кадров, оценки их деятельности, переформатирование их работы – все эти меры нацелены на повышение качества правосудия. Сейчас это главное.

Многое сделано для создания надлежащих условий для полноценной работы судей. Образованы следственные суды и расширена их подсудность. Поправки в закон обеспечивают снижение судебной нагрузки, стимулируют обращение к нотариусам по бесспорным взысканиям. Пересмотрены категории дел, подлежащих рассмотрению в приказном производстве.

Потому что судейские ошибки не должны оставаться безнаказанными

Получили конкретные результаты: впервые за несколько лет в 1-ом квартале текущего года нагрузка по гражданским делам снизилась на 17,4 %. Еще большего снижения нагрузки по материалам ожидаем после 24 апреля, когда прокуроры начнут санкционирование отдельных действий судебных исполнителей.

Параллельно продолжается работа по совершенствованию процессуальной основы правосудия. На мой взгляд, подлинно состязательного процесса в уголовном судопроизводстве пока еще не достигнуто.

Аргументы: первый – следователь собирает материалы и сам же до суда признает их доказательством. У стороны защиты такого права нет. Это нарушает равноправие. Суд не должен быть связан с предварительной доказанностью, иначе он подвержен духу обвинения.

Второй. Такая обвинительная парадигма, представьте, воздействует на сознание судьи, когда он погружается в хронику преступления, еще только изучая материалы дела!

Обвинительные акты построены на категорических, однозначных глаголах – совершил, имел преступный умысел, украл и т. д. В международных судах другой стиль.

Обвинение излагает обстоятельства другим языком – предполагаем, заявляем, утверждаем. Это называют эффектом прайминга. То есть когда первоначальная установка  влияет на подсознание и последующее поведение человека, в данном случае – судьи. Поэтому эксперты предлагают передавать судье не все уголовное дело, а лишь обвинительный акт.

Доказательства для оценки судом должны предоставляться уже в ходе судебного следствия. Можно начать поэтапно, с преступлений небольшой и средней тяжести, чтобы обе стороны могли представить свои доводы в состязательном и открытом процессе.

Третий. Еще две важные инициативы – сокращение оснований для пересмотра оправдательных приговоров и расширение подсудности суда присяжных за счет ряда особо тяжких преступлений. Конечно, все эти инициативы требуют обсуждения. Предстоит большая аналитическая работа, в том числе независимый мониторинг работы следственных и уголовных судов по соблюдению стандартов справедливого судебного процесса.

Степень риска для «бесстрашного судьи»


– В обществе бытует мнение, что судьи боятся оправдывать. Чем рискует, скажем, «бесстрашный судья»?


– Сегодня – ничем. Доля оправдательных приговоров растет, причем я говорю именно о делах публичного обвинения. Ведь намного сложнее оправдать человека, когда обвиняет прокурор. Не секрет, что в прежние годы статистика оправданий складывалась, в основном, за счет дел частного обвинения.

Конечно, если просто сравнивать абсолютные цифры, это ничего не даст. Учитывая, что общее число уголовных дел, рассмотренных судами, снизилось почти на 20 %, исключить из них дела частного обвинения, незначительных проступков и «бесспорного» характера, то проявится четкая динамика. Если в 2017 году доля оправдательных приговоров составила 1,4 %, то в 2018 году – 3,9 %. Это даже несколько выше показателей ряда стран ОЭСР, которые являются для нас примером.

Суды не ставят цели оправдывать ради какого-то показателя. Если судья оправдал, значит на то есть законные основания.
ды оправдывают и по отдельным эпизодам обвинения. В 2018 году 2 045 лиц оправданы по эпизодам особо тяжких и тяжких преступлений, хотя в остальной части обвинение и признано обоснованным. Только в кассации оправдано 51 лицо, что в 2 раза больше, чем в 2017 году.

Наряду с этим суды стали чаще применять наказания, не связанные с лишением свободы – штраф, общественные работы и ограничение свободы. В 8 раз реже применяется конфискация имущества. Почти треть уголовных дел, поступивших в суды, прекращены за примирением. В целом уголовное правосудие все больше приобретает восстановительный характер, с акцентом на возмещение ущерба потерпевшим.

Результаты уголовно-правовой политики налицо: недавно, как вы знаете, в Казахстане закрыты четыре учреждения уголовно-исполнительной системы, позиция страны в международном рейтинге тюремного населения улучшилась с 83-ей на 95-ую.

В целом, на мой взгляд, суды более принципиально должны подходить к оценке доказательств, жестче контролировать обеспечение прав человека на досудебной стадии. Общество давно требует справедливого правосудия, которого мы всеми силами стараемся достигнуть.


– Судя по содержанию мероприятий, организованных Верховным Судом, многое сделано по выполнению поставленных в Послании Президента задач. Очертите, пожалуйста, их контуры и цели?


– Как я уже сказал, принятые Парламентом поправки к Конституционному закону «О судебной системе и статусе судей» стали большим шагом к повышению компетентности судейского корпуса. Для этого разработан ряд подзаконных актов. Создается кардинально новый коллегиальный орган – расширенное пленарное заседание Верховного Суда. Этот институт обеспечит развитие судейского самоуправления, независимость и объективность в принятии кадровых решений. Упразднены президиумы пленарных заседаний Верховного и местных судов, которые, по существу, стали инструментом влияния председателей судов.

2-го апреля Главой государства подписан  закон, где содержатся нормы по развитию электронного судопроизводства, института консультанта (помощника) судьи, меры по оптимизации судебного процесса. Подготовлены и продвигаются законодательные поправки по сокращению судебных издержек, противодействию злоупотреблению правами и развитию примирительных процедур.

Параллельно с оптимизацией судебного процесса идет предметная работа над повышением качества правосудия. Кто смотрел трансляцию расширенного совещания в Верховном Суде, знают, что 2019 год объявлен годом качества правосудия. Что для этого делаем? Стратегически работа выстроена по трем блокам.

Прежде всего вводим новые критерии, процедуры и методы оценки судей. Делаем их максимально прозрачными и объективными. Берем положительный опыт стран ОЭСР. Ядром такой оценки станет Комиссия по качеству право-
судия.

Далее – постоянный мониторинг качества судебных актов. Отменяя решения местных судов, даем правовую оценку степени допущенных нарушений. Тем самым ставим вопрос об ответственности судей не только районных, но и вышестоящих, которые прикрывали эти нарушения.

Потому что судейские ошибки не должны оставаться безнаказанными.

И третье – качество системы судебного образования. Проводим тренинги для судей.

  • Судейский корпус нацелен на реализацию семи приоритетных задач: -снизить обвинительный уклон в судах;
  • расширить доступ в кассацию;
  • упростить процедуры;
  • повысить активную роль судьи в гражданском процессе;
  • развивать институт примирения и административное судопроизводство;
  • повысить качество судебных акто;
  • противодействовать коррупции в судах.

Уверен, меры по реализации Послания Главы государства позволят решить стратегическую задачу повышения доверия населения к судам.