События 11 сентября 2001 года, которым на днях исполнилось четверть века, многие эксперты называют поворотным пунктом в современной мировой истории, которые делят время на события до и после отметки 9/11. Наша страна потеряла в тот трагический для всего мира день свою соотечественницу Жанетту Цой. В разные годы мы встречались с казахстанцами, которые стали свидетелями тех событий.

Нина Каюпова (1936–2025 гг.), доктор медицинских наук, профессор (в 2001 г. сенатор Парламента РК):

– В то время мы в составе парламентской делегации находились в США. 10 сентября вылетели из Нью-Йорка в Вашингтон. А утром 11 сентября по всем каналам показывали атаку на Америку. Нам позвонили из Посольства и сказали, чтобы мы не покидали отель. Это внесло определенное спокойствие. 11-12 сентября, просидев в отеле, мы просмотрели все ТВ-передачи. Особенно поразили те кадры, когда наши коллеги, американские сенаторы, у подножия Капитолия пели Гимн США. В передачах показали, как по обе стороны дорог стояли американцы с национальными флажками и подбадривали спасателей, которые направлялись на расчистку завалов «башен-близнецов». Накануне ничего не предвещало этой трагедии. До приезда в Вашингтон в Нью-Йорке мы посетили просмотровую площадку Всемирного торгового центра, которая, спустя сутки, сравнялась с землей.

13 сентября мы выехали на очередную встречу с сенаторами. Вашингтон невозможно было узнать, повсюду были солдаты с автоматами, собаки. Наш обратный путь пролегал по маршруту Вашингтон – Майями – Амстердам – Лондон – Алматы. Домой мы вернулись спустя три дня намеченного срока.

Мадина Джарбусынова, член Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин, ветеран дипломатической службы Казахстана (в 2001 г. поспред РК при ООН):

– По злой иронии судьбы, именно в то утро должна была открыться работа ежегодной Генеральной Ассамблеи ООН. Этому предшествовал традиционный завтрак зарубежных послов, который начинался с совместной молитвы за мир. После этого главы дипмиссий должны были выйти во двор штаб-квартиры ООН и ударить в колокол мира (подарок японской миссии, установленный в день годовщины бомбежки Хиросимы). Все проходило под непривычный шум пожарных машин. К тому времени на Первой авеню смешалось движение транспорта и людей, двигавшихся в сторону центра Манхеттена.

В здание миссии Казахстана я попала не сразу. Убедившись, что дипломаты и члены их семей в безопасности, рекомендовала им покинуть рабочие места и выехать домой, и постоянно быть в рамках телефонной связи (сотовая связь тогда была не совсем распространена).

Советник по вопросам безопасности и консул собирали информацию о казахстанцах, состоявших на консульском учете.

В тот день, для того чтобы забрать дочь из школы, которая находилась десяти минутах от работы, потребовалось проехать это расстояние более чем за полтора часа. Времени на дорогу домой, вместо привычных 30 минут, понадобилось потратить 4 часа.

На следующий день, добравшись на работу с многочисленными проверками, мы получили информацию от американских спецслужб, что здания ООН также являлись мишенями террористов.

Вместо сентября работа Генеральной Ассамблеи ООН была начата только в ноябре. До последних дней 2001 года в центре Нью-Йорка тлели остатки металлоконструкций и пластика «башен-близнецов», большинство людей выходили на улицу в масках, а в офисах не открывались окна.

19 декабря Нью-Йорк посетил Президент Нурсултан Назарбаев, который, побывав на «граунд зеро», почтил память жертв 11 сентября, в том числе нашей соотечественницы Жанетты Цой, выразил соболезнования членам ее семьи.

До февраля 2002 года на многих улицах стояли усиленные блокпосты. Всю почту в целях безопасности было рекомендовано принимать только в перчатках.

Несмотря на такой график, следует отметить, что все иностранные дипмиссии, включая казахстанскую, продолжали выполнять свои обязанности, работая в штатном режиме.

Жанна Тажибаева, профессор университета Луисвиль (в 2001 г. стажер-исследователь ун-та Луисвиль):

– Первым ощущением было состояние абсолютной незащищенности, отсутствия элементарной безопасности и всеобщей парализованности. Когда показали в повторе кадры самолета, врезающегося в первый небоскреб, многие рассматривали это как случайность или как кино. Кадры самолета, таранящего второй небоскреб, повергли всех в шок. Было состояние национальной трагедии, можно даже сказать интернациональной. По своей натуре американцы весьма позитивная нация, а в той ситуации состояние всех было буквально унылым и подавленным. Накануне у моего мужа скончался отец, и нам долгое время не удавалось выехать в соседний штат, поскольку движение почти остановлено, а самолеты и вовсе не летали – сестра мужа не успела на похороны.

Айдар Шаяхметов, ветеран системы ООН (в 2001 г. старший редактор Службы русского письменного перевода Секретариата ООН в Нью-Йорке):

– Тот день начинался как обычно – утром я собирался на работу в ООН, штаб-квартира которой находилась в 20 минутах ходьбы от моего дома (оба здания расположены недалеко друг от друга на берегу Ист-Ривер). Когда я брился, по телефону позвонил сын и посоветовал подойти к телевизору. По всем каналам с разных ракурсов транслировалась одна и та же картинка: первая пробоина в северной башне. Как и многие, в тот момент я подумал: несчастный случай. Поскольку сидеть у экрана времени уже не было, я спешно вышел на улицу. Подходя к перекрестку на Первой авеню и 34-й стрит, я понял по реакции людей, что в городе происходит нечто экстраординарное. Незнакомые люди встревоженно обсуждали происходящее между собой.

К моменту, когда я вошел в ООНовский небоскреб, уже дымилась вторая башня, и наша охрана получила команду отключить все лифты. Сотрудникам было предложено спуститься на цокольный этаж, где располагались залы заседаний и делегатские кулуары.

Вскоре на экранах мы увидели горевший Пентагон. В числе тех, кто не стал дожидаться дальнейших указаний службы безопасности ООН, я вышел из комплекса и перешел через Первую авеню к комплексу Тюдор-Сити. Через какое-то время оттуда мы увидели начавшуюся эвакуацию штаб-квартиры ООН, которая могла стать следующей мишенью.

К тому времени город парализовало. Власти остановили общественный транспорт, отменили движение пригородных поездов. Толпы растерянных и подавленных людей спешили к своим семьям. Я предложил пойти к нам домой коллеге и его дочери, которые в противном случае в тот день не смогли бы уехать в свой пригород. Когда мы шли вместе с остальными ньюйоркцами вниз по Первой авеню, из рации одного из находившихся рядом полицейских я услышал взволнованный голос его коллеги, который кричал, что происходит обрушение первой башни. С одним из шедших рядом русскоязычных коллег случилась легкая истерика: он начал громко и люто ругать американских правителей за то, что своими бездумными действиями те навлекли на себя праведный гнев и вынудили расплачиваться за свои грехи простых людей.

К великому облегчению дома я увидел сына, который пришел из офиса к нам. Все вместе мы застыли у телевизора. Казалось, что смотрим очередной голливудский апокалиптический блокбастер. Эта иллюзия тут же улетучивалась, когда мы молча переводили взгляд на окно, через которое было видно огромное черное облако, поднимавшееся в небо над соседними домами. Супруга, верная традициям гостеприимства, быстро приготовила плов, и мы с нежданными гостями из-за стола продолжали смотреть сюрреалистический телерепортаж.

Телефон все это время зловеще молчал. В тот день к нам чудом смогла дозвониться из Парижа лишь подруга нашей семьи Акмарал Хайдаровна Арыстанбекова, наш посол во Франции. Она обрадовалась, удостоверившись в том, что мы в безопасности, а потом сообщила об этом всей нашей родне дома, за что мы были ей весьма признательны. Акмарал Хайдаровна на прощание дала очень ценный совет: заклеить клейкой лентой щели в оконных рамах, что я и сделал. Эта лента оставалась на окнах еще долго, потому что город несколько недель был в мареве дыма, смешанного с запахом смерти.

В тот вторник мэр Джулиани ввел в городе чрезвычайное положение. Все офисы, магазины и присутственные места были закрыты до конца недели. В город вошли армейские подразделения и национальная гвардия. Жизнь, казалось, замерла.

Утром на следующий день, 12 сентября, когда телефонная связь была уже восстановлена, мое ООНовское начальство сообщило мне о том, что только мне и 5 другим коллегам из соответствующих языковых служб поручается немедленно прибыть в закрытое и оцепленное военными здание ООН, где на экстренное заседание собрался Совет Безопасности, чтобы продемонстрировать миру: глобальные центры управления продолжают функционировать.

Я шел на работу привычным маршрутом, но в крайне непривычной обстановке. Опять показалось, что в городе снимается ужастик, типа Годзилла терроризирует Манхэттен. Первая авеню, на которую опустилась густая и вязкая дымка, была заставлена военными грузовиками и бронетехникой. Каждые 100 метров меня останавливали на блокпостах, но пропускали благодаря удостоверению ООН.

От редакции. Если на глаза когда-нибудь попадется текст резолюции СБ ООН 1368 от 12 сентября 2001 г., знайте, что автором ее перевода в окончательной редакции на русский язык является наш соотечественник Айдар Шаяхметов, работавший в то время старшим редактором Службы русского письменного перевода Секретариата ООН в Нью-Йорке.

Роман Василенко, посол Республики Казахстан в Королевстве Бельгия и в Великом Герцогстве Люксембург, глава Представительства Республики Казахстан при ЕС и в НАТО (в 2001 г. 1-й секретарь Посольства РК в США):

– По какому-то совсем непростому стечению обстоятельств в то прекрасное солнечное утро в 09.00 в Вашингтоне должна была состояться презентация новой книги по антиядерной тематике Казахстана. За несколько минут до 09.00 наша делегация приехала для презентации в Национальный пресс-клуб, буквально в одном квартале от Белого дома. Но презентации не суждено было начаться вовремя, да и состояться в тот день вообще. Не обнаружив практически никого в зале, мы спустились вниз, туда, где перед десятками телевизионных экранов застыли наши гости, и в шоке увидели в прямом эфире, как уже второй самолет врезается во вторую башню ВТЦ. 

И если после первого самолета еще была неясность по поводу происходящего, то теперь стало ясно, что США подверглись самой крупной террористической атаке в истории и, как бы это ни пафосно звучало, мир уже не станет другим. 

Выбежав через некоторое время на улицу, мы увидели быстро заполнявшиеся машинами дороги и тысячи людей, безуспешно пытавшихся связаться с родными и близкими по вышедшей из строя из-за перегрузки сотовой сети. Не успев пройти несколько шагов, мы, как мне до сих пор кажется, почувствовали, как дрогнула земля, когда третий самолет врезался в Пентагон на другом берегу Потомака, буквально в 2-3 километрах от нас. 

Помню совершенно жуткие кадры людей, от отчаяния выпрыгивающих из башен навстречу верной смерти. Помню падение башен одна за одной и понимание, что на наших глазах гибли сотни людей. Была неопределенность, паника, скорбь, охватившие всю страну в тот день, помню, как мы сами переживали за свои семьи, были прикованы к телевизорам, как писали телеграммы в центр, и как думали и гадали, что будет дальше. В тот день погибла наша соотечественница Жанетта Цой, только вышедшая на новую работу в первый день.

Аслан Саринжипов, вице-президент Назарбаев Университета (в 2001 г. третий секретарь Посольства РК в США):

– В то время в Вашингтоне была полная паника. Особенно запомнились многокилометровые автомобильные пробки, которые направлялись в одну сторону – из города и бесконечные звуки клаксонов. Чувствовалась какая-то массовая растерянность и паника.

Асель Тутумлу (Рустемова), ассоциированный профессор турецкого университета Ближнего Востока (в 2001 г. стажер-аспирант Колумбийского университета):

– Первое впечатление – шок, растерянность и паника, соединенные странным образом воедино. Одна из наших сокурсниц в истерике прокричала: «Доигрались!». К кому это было обращено, мы толком и не поняли, да, впрочем, это тогда особо никого не интересовало.

Николай Антропов, представитель скаут офиса хоккейного клуба «Торонто Мэйпл Ливс» (в 2001 г. хоккеист «Торонто Мэйпл Ливс»):

– Когда я увидел эти кадры по телевизору, то подумал, что демонстрируют кино. В то время мы были на предсезонных сборах и испытывали всеобщий шок, тренировки были отменены.