Обязательное страхование должно защищать граждан и бизнес от серьезных финансовых потерь. Но насколько справедливо сегодня формируются страховые тарифы, и действительно ли человек получает полноценную защиту, когда платит за полис?

На проблемы в обязательном страховании в свое время обратили внимание депутаты фракции «AMANAT» Мажилиса Парламента последнего созыва. Есть надежда, что эта тема также получит поддержку уже у депутатов партии «Әділет» в Курултае.

В «Гостиной LITER» мы с экспертом по страхованию Олжасом НЫГМЕТЖЫНОВЫМ, который состоял в рабочей группе по обсуждению изменений в действующий закон, искали ответ на вопросы: когда же обязательное страхование станет социальным, а не коммерческим проектом и кому сейчас выгодно обязательное страхование.

– Олжас, начнем с главного. В чем, на Ваш взгляд, сегодня основная проблема системы обязательного страхования в Казахстане?

– Прежде всего в том, что обязательное страхование постепенно превращается из инструмента социальной и финансовой защиты граждан и бизнеса в обязательную финансовую нагрузку для граждан и бизнеса.

То есть смысл обязательного страхования – не просто собрать страховые премии. Его задача – обеспечить социальную защиту граждан, гарантировать возмещение ущерба при наступлении страхового случая, снизить финансовые последствия чрезвычайных ситуаций и одновременно уменьшить нагрузку на государственный бюджет.

Но на практике по отдельным видам обязательного страхования возникает вопрос: насколько существующая система действительно отвечает этим целям?

– Я, как автолюбитель, сразу подумала про страховку ОСГПО. Но есть другие примеры?

– Да. Например, при обязательном страховании работников от несчастных случаев при исполнении им трудовых (служебных) обязанностей один и тот же работник с заработной платой 85 тысяч теңге обходится крупной или средней организации примерно в 1 224 теңге страховой премии в год при соответствующем тарифе, а для индивидуального предпринимателя или небольшого ТОО с одним работником в 85 тысяч теңге, и все потому, что минимальная страховая премия составлять 85 тысяч теңге.

Получается разница почти в 70 раз при одинаковой заработной плате и, по сути, одном и том же страховом риске.

– А как обстоит дело с выплатами в случае гибели работника?

– Здесь также есть вопросы. В частности, право на выплату связано со статусом иждивенца. Почему супруг или супруга, совершеннолетний ребенок или родители погибшего автоматически исключаются из системы страховой защиты только потому, что они не относятся к категории иждивенцев?

Мы должны помнить, что речь идет не только о финансовом ущербе, но и о человеческой жизни.

Также есть вопросы и при установлении инвалидности работнику.

Почему страховая выплата осуществляется за минусом социальных выплат из Государственного фонда социального страхования.

Социальные отчисления и страховая премия – это разные платежи. Если они оплачиваются независимо друг от друга, возникает закономерный вопрос: почему выплаты также не осуществляются независимо друг от друга? Почему Государственный фонд социального страхования исполняет взятые обязательства в полном объеме, а страховые компании нет.

Почему работодатель, заплативший за страховку, должен осуществлять страховую выплату при установлении вины до 29%.

– Особенно остро проблема тарифов проявляется в обязательном страховании автовладельцев – ОГПО ВТС. Почему?

– Потому, что здесь размеры страховых тарифов не соответствуют реальной статистике, необходимо сравнить реальные статистические данные и стоимость страхования. Например, в 2024 году в Алматы в ДТП погибли 105 человек, в Астане – 37. Число раненых составило соответственно 7 370 и 2 161 человек. В 2025 году в Алматы погибли 73 человека, в Астане – 36. Раненых было 8 881 и 2 573 соответственно.

То есть по приведенной статистике аварийность и последствия ДТП в Алматы значительно выше. Однако страховая премия в Астане для водителей значительно выше, чем в Алматы.

Например, для водителя старше 25 лет, со стажем более двух лет, на легковом автомобиле старше семи лет и с 13-м классом бонус-малус страховая премия составляла около 21 837 теңге в Алматы и около 32 917 теңге в Астане. Согласитесь, существенная разница в стоимости.

Возникает простой вопрос: почему водитель в городе с меньшими показателями смертности и травматизма на дорогах платит больше?

– Отсюда и Ваша фраза: «Кто ездит аккуратнее, не всегда платит меньше»?

– Да. Ведь реформы страхования часто объясняют принципом: кто ездит аккуратнее, тот платит меньше. Но если посмотреть на реальные цифры, получается обратная картина.

Если тариф действительно формируется с учетом риска, то должны учитываться статистика ДТП, тяжесть их последствий, поведение водителей и другие объективные показатели. Тогда возникают логичные вопросы: почему эти данные не учитываются в конечной стоимости полиса? Кто формирует страховую статистику? Как рассчитывается стоимость полиса?

– Сейчас много говорится о персональной ответственности водителей. Вы считаете такой подход преждевременным?

– Я считаю, что сначала необходимо обеспечить возможность объективно установить, кто именно совершил нарушение. Представим обычную семью: муж, жена, 20-летняя дочь и 19-летний сын пользуются одной машиной. Каждый в течение года может получить по одному штрафу с камеры автоматической фиксации.

Но административный штраф в определенных случаях оформляется на владельца автомобиля независимо от того, кто находился за рулем.

Четыре нарушения, совершенные разными членами семьи, влияют на размер страховой премии владельца автомобиля, но уже будут считаться злостным нарушителем для страховых компаний. Абсурдность данной ситуации в том, что владелец должен либо согласиться на увеличение стоимости страховки, либо обратиться в полицию и фактически просить привлечь к ответственности собственную супругу или детей. Нельзя экономически наказывать одного человека за правонарушения, совершенные другими лицами.

Поэтому говорить о полноценной персональной ответственности, влияющей на стоимость страховки, можно только тогда, когда законодательство обеспечивает достоверную идентификацию фактического водителя.

– С самыми массовыми видами обязательного страхования понятно, а как обстоит ситуация с другими видами обязательного страхования?

– Проблемы есть и в других видах обязательного страхования. Например, есть виды обязательного страхования, по которым за длительный период страховые выплаты практически отсутствуют.

По обязательному страхованию гражданско-правовой ответственности аудиторских организаций за 2019–2025 годы, согласно данных, не было произведено ни одной выплаты. А за десять лет – с 2016 по 2025 год – выплаты составили всего 3,535 миллиона теңге при страховых премиях 393,829 миллиона теңге.

По обязательному экологическому страхованию, обязательному страхованию ответственности владельцев объектов, деятельность которых связана с опасностью причинения вреда третьим лицам, и обязательному страхованию гражданско-правовой ответственности частных нотариусов выплаты за десять лет также не превышали 3% от собранных страховых премий. При этом общий объем премий по этим видам страхования превысил 35 миллиардов теңге.

Получается парадоксальная ситуация: страхование является обязательным, граждане и бизнес регулярно платят, но по некоторым его видам страховые выплаты крайне незначительны.

– То есть проблема не только в размерах тарифов, но и в самой модели?

– Именно. Если страхование обязательное, оно должно быть экономически обоснованным и прежде всего социально полезным.

– Что еще, на Ваш взгляд, требует изменений?

– Можно также выделить проблему доступа к персональным данным страхователей.

Сейчас при заключении договора страхования необходимо предоставить доступ к персональным данным, дать согласие на обработку. Считаю злоупотреблением, когда страховая компания получает доступ к твоим персональным данным сроком до 20 лет, так еще, помимо самой страховой компании, доступ предоставляется страховым брокерам. Либо предоставляешь доступ, либо не страхуешься. Сейчас много информации о необходимости сохранения своих персональных данных, максимально ограничить к ним доступ третьих лиц. И в то же время, чтобы заключить договор страхования, человек обязан предоставить доступ к персональным данным на 20 лет. Кто будет отвечать за сохранность этих данных, где хранится эта информация, кто имеет право использовать эти данные, куда могут передать данные, где гарантия, что страховой брокер или страховая компания не использует ваши данные в своих интересах.

– Какой Вы видите реформу обязательного страхования?

– На мой взгляд, прежде всего необходимо изменить сам подход.

Реформа не должна сводиться к простому увеличению страховых тарифов и расширению перечня спорных обязательных видов страхования.

Необходимо провести полноценный анализ каждого вида обязательного страхования: сколько собрано премий, сколько произведено выплат, насколько обоснован тариф, какие реальные риски покрываются и насколько страховой продукт отвечает интересам граждан и бизнеса. Есть сферы, действительно нуждающиеся в обязательном страховании, где законом необходимо четко определить страховые случаи, условия страхования и размер страховых премий, тем самым исключая недобросовестность и злоупотребления.

Также если риск снижается, и количество выплат уменьшается, тариф должен снижаться. Если же мы говорим о рыночном формировании тарифов, то рыночный механизм должен работать в обе стороны, а не только на увеличение стоимости полиса.

– То есть свободное ценообразование само по себе проблему не решит?

– Конечно, нет. Есть большой соблазн сказать: давайте перейдем на рыночные тарифы, и страховой рынок вырастет и станет прибыльнее.

Рыночный тариф – это не только возможность страховой компании увеличить цену. Стоимость должна быть обоснована частотой страховых случаев, размером выплат, стоимостью ремонта и запчастей, операционными расходами и разумной прибылью.

Есть и зарубежный опыт. Например, в Израиле регулятор настоял на пересмотре автомобильных страховых тарифов, потребовав от страховых компаний снизить стоимость страхования, обосновать стоимость полисов реальным уровнем риска и другими экономическими показателями, а заложенную прибыль ограничить размером менее 10%.

Вот такой подход заслуживает внимания.

У нас же есть виды обязательного страхования, где прибыль превышает 90%.

– Что сегодня важнее всего изменить в интересах граждан?

– Я бы выделил несколько направлений.

Первое – расширить круг получателей страховых выплат, чтобы защита учитывала интересы семьи, а не только статус иждивенца.

Второе – расширить перечень страховых случаев там, где это действительно необходимо.

Третье – обеспечить независимую и объективную оценку ущерба.

Четвертое – сделать формирование тарифов объективными, прозрачным и понятным.

Пятое – обеспечить возможность снижения тарифов при снижении страховых рисков и убыточности.

И, наконец, необходимо добиться того, чтобы цифровизация и другие современные инструменты действительно улучшали положение страхователей, а не просто модернизировали существующую систему.

– Какой главный вопрос сегодня должен стоять перед регулятором?

– Очень простой: в чьих интересах будет развиваться страховой рынок?

Если реформа будет направлена преимущественно на увеличение объема страховых премий, то мы получим необоснованный рост расходов граждан и бизнеса.

Если же главной целью станет защита страхователей, тогда необходимо сделать обязательное страхование действительно выгодным и понятным для человека. Гражданин должен понимать: я плачу страховую премию не потому, что боюсь штрафа за отсутствие полиса, а потому, что в случае серьезной проблемы действительно получу финансовую защиту.

Рынок должен развиваться так, чтобы выиграли все: граждане, бизнес, страховые компании и государство.

Старые методы – постоянное повышение стоимости страховых услуг и введение спорных обязательных видов страхования – могут дать краткосрочный финансовый эффект, но не решат системных проблем, они не эффективны в долгосрочной перспективе.

Нужны новые подходы, основанные на реальной статистике, прозрачности, справедливом распределении рисков и реальной защите интересов граждан и бизнеса.

Главный принцип должен быть простым: обязательное страхование должно защищать интересы граждан и бизнес. И этот принцип должен работать не на словах, а на практике.