В Атырау немало памятников героям, поэтам, историческим событиям. Но есть среди них один, который неизменно вызывает удивление. В самом центре города, рядом с памятником казахской поэтессе Фаризе Онгарсыновой, возвышается композиция «Құмаршық дәні» – «Зерно кумаршыка». Это редкий случай, когда памятник посвящен не человеку, а растению. Но именно оно когда-то стало для людей символом жизни.

Кумаршык – степная трава, внешне напоминающая верблюжью колючку. Сегодня она растет в атырауских степях, вдоль нарынских песков, но уже не в тех масштабах, как прежде. А ведь в 20–40-е годы прошлого века, в период голода и военных лишений, кумаршык стал кормильцем для тысяч семей. Его собирали, сушили, мололи в муку, из которой пекли хлеб, варили похлебки, готовили каши и напитки. Это был тяжелый труд, но он давал главное – шанс выжить.

Памятник, открытый 6 ноября 2019 года в рамках программы «Рухани жаңғыру», стал не просто арт-объектом, а настоящим напоминанием о трагических страницах истории. Композиция высотой более четырех метров выполнена из бронзы и гранита. В центре увеличенное зерно кумаршыка, из которого словно прорастает сам куст. Это символ жизни, выросшей из малого, почти незаметного. Рядом фигура женщины и двое детей, мальчик и девочка. Они олицетворяют будущее поколение, которое удалось сохранить благодаря этой скромной степной траве. Особую выразительность придают барельефы сцены из жизни прошлого: женщина у казана, ожидающая хоть немного пищи, дети, тянущиеся к еде, юрта. Все это создает живую, почти осязаемую картину тех лет. Это не просто художественная композиция, это рассказ без слов.

Авторами памятника стали скульптор Ринат Абенов и архитектор Асылбек Мухамеджанов. Их работа получилась не столько монументальной, сколько глубоко эмоциональной. А идея увековечить кумаршык принадлежит атырауской журналистке Турсун Калимовой. По ее словам, это не просто трава, а целый пласт народной памяти.

– Идея увековечить кумаршык пришла ко мне не случайно. Ее мне когда-то подсказала моя мама. Она сама прошла через те годы, знала, что такое кумаршык, не понаслышке. С детства она собирала его, потом, уже став келін, сушила, жарила, молола, и все делала вручную. Из него варили көже, пекли хлеб, готовили талкан. Я помню, как она говорила:

– Вкус кумаршыка невозможно забыть. Он спас нас.

И в ее голосе была не просто ностальгия, там была память о выживании, о голоде, о том, как каждая горсть этого зерна могла сохранить жизнь семье. Она часто повторяла мне:

– Қызым, не дай этому забыться. Кумаршык – это не просто трава. Это то, что сохранило наш народ. Нужно, чтобы люди помнили об этом.

Тогда я впервые задумалась: а ведь действительно мы можем потерять эту память. Я счастлива, что моя мама Алуға Тастанқызы присутствовала на открытии памятника, – вспоминает Турсун Калимова.

Именно слова матери стали для автора отправной точкой. Она поняла, что должна сделать все, чтобы кумаршык остался не только в воспоминаниях старшего поколения, но и стал частью нашей общей истории – зримой, понятной и ощутимой.

– Я была младшей в семье. Когда мне исполнилось 18 лет, не стало отца. То, что не успела спросить у него, начала спрашивать у матери. Часто слышала от нее и родственников, что вкус кумаршыка до сих пор не могут забыть. Мне стало интересно, что это за растение, и я задавала много вопросов.

Однажды, когда мы с мамой остались вдвоем, у нас состоялся долгий разговор. Моя мама, родившаяся в 1932 году, видела весь процесс заготовки кумаршыка с раннего детства. Она говорила, что кумаршык произошел от верблюжьего молока. Когда его мололи, получалась белоснежная мука, и они связывали этот цвет с цветом молока. Мама рассказывала, что он рос на песчаных почвах, на барханах, а созревал в середине августа.

А собирали его в сентябре-октябре, когда оно полностью поспевало: косили серпом, складывали в большие копны. Через 10–15 дней их раздвигали, чтобы они просохли. Они называли этот процесс «көк баспа» и «шық баспа». Первое – когда собирали сразу после созревания, второе – когда уже выпадала роса. А «топаң» – это когда собранное ранее хранили и выбивали зерно весной, – рассказывает Турсын Калимова.

По ее словам, семья матери за 10 дней могла собрать до 100 таких копен. Из них получали около 50 пудов зерна – примерно 20 мешков по современным меркам. Этого хватало на всю зиму. Зерно было гладкое, круглое, маслянистое. Они расстилали траву на алаше и выбивали зерно палками из тамариска (жыңғыл). Затем очищали его, подбрасывая вверх, чтобы мусор уносил ветер. Потом его мололи вручную, и получалась белая мука. Из нее месили тесто, варили молочную похлебку, пекли хлеб. Кусочка такого хлеба хватало, чтобы не чувствовать голод до вечера.

– Мама рассказывала, что блюда из кумаршыка были сытными и богатыми витаминами. Сегодня кумаршык и ковыль все еще встречаются в нарынских песках, но уже не в таком количестве, как раньше, из-за уменьшения осадков. Это растение особенно активно растет после дождей. Жители, живущие вдоль Нарына, до сих пор собирают его осенью, обжаривают и подают к столу. Иногда также он встречается в Исатайском и Курмангазинском районах. А также в Тайсойгане, но в меньших количествах. Поэтому жители других регионов могут даже не знать, что это за растение, – отметила Турсын Калимова.

Сегодня кумаршык постепенно исчезает из повседневной жизни, а вместе с ним и знания о нем. Молодежь все реже слышит о том, какую роль сыграло это растение в судьбе народа. Именно поэтому памятник приобретает особое значение. Он не только сохраняет память, но и формирует новую точку притяжения. Для региона, активно развивающего туризм, кумаршык может стать еще одним символом наряду с рыбалкой, охотой и цветущими полями лотоса. Для одних – это знакомство с историей, для других – экзотика, но для местных жителей – это прежде всего память.

Динара КАНБЕТОВА, Атырау