Цифровой следственный изолятор, QR-коды внутри учреждений и дроны для контроля обстановки. Рассказываем, как проходит диджитализация пенитенциарной системы в Казахстане и регионе.

Недавно в Астане прошел "Форум по верховенству права: уголовно-исполнительная система Казахстана – модернизация, закон и правоприменение". Одной из центральных тем встречи с участием казахстанских и международных экспертов стало применение цифровых инструментов в пенитенциарных учреждениях.

Мы послушали спикеров на официальной части, а в кулуарах выяснили, как они оценивают уровень диджитализации в УИС, какие риски и пользу, на их взгляд, несет оцифровка тюрем, и заменит ли искусственный интеллект людей в погонах.

Как сообщил заместитель начальника управления воспитательной и социально-психологической работы Комитета УИС Азат Арыков, в ведении структуры находится 62 колонии, 16 следственных изоляторов и 246 служб пробации. В этих учреждениях содержится чуть более 38 тысяч человек, большинство – осужденные за тяжкие и особо тяжкие преступления.

"Одним из ключевых вызовов остается борьба с отправкой в места лишения свободы запрещенных предметов. Внедрение современных технологий позволяет значительно повысить эффективность противодействия. В учреждениях функционируют свыше 43 тысяч камер видеонаблюдения, активно используется система блокировки мобильной связи и анализа IMEI-кодов", – рассказал представитель тюремной службы.

Он уточнил: цифровизация тюрем началась с внедрения центральной автоматизированной базы УИС. База интегрируется с цифровыми сервисами других госорганов. А благодаря видеокамерам в колониях исключены "слепые зоны": системы видеонаблюдения установлены в жилой и производственной зонах. Вне поля видимости остаются только туалеты.

В центральном аппарате КУИС функционирует ситуационный центр, куда стекаются данные со всех камер в колониях. Ситуация в учреждениях УИС отслеживается 24 на 7, заявил Арыков. К центру подключена Генпрокуратура.

"Ввиду цифровизации мы внедряем ИИ: он ведет подсчет осужденных, учет нарушений. ИИ фиксирует передвижение людей и объектов, проводит идентификацию, подает сигнал. Разработаны алгоритмы действий для работы с ИИ. По лицам ИИ, например, определяет локализацию заключенных, передает данные администрации учреждения о подозрительной активности лиц, нарушении запрета выхода в определенные зоны (например, в другие отряды), попытках побега. Проект пилотируется с этого года", – рассказал нам представитель тюремной службы.

Он привел похожий опыт использования диджитал технологий в соседних странах. В России в текущем году запустили пилотный проект "Цифровая ИК": в одной из колоний внедряют ИИ, биометрический учет и видеоаналитику.

В Узбекистане, по данным из открытых источников, еще два года назад запустили "Цифровую колонию" — проект, который предусматривает контроль нахождения людей через FaceID, B2B-переводы денежных средств от родственников, а еще позволяет формировать посылки через мобильное приложение с последующим уведомлением о доставке, делать онлайн-бронирование свиданий, электронную регистрацию адвокатских посещений и отправку оцифрованных писем. Планировалось установить цифровые терминалы. Сведений о результатах внедрения цифровых решений в узбекских тюрьмах в открытом доступе мы не нашли.

В казахстанских колониях цифровые терминалы для обращений осужденных, по заявлениям КУИС, работают. Осужденный идентифицируется по отпечатку пальца или ИИН и далее направляет заявление напрямую, без участия администрации пенитенциарного учреждения.

По данным КУИС, в колониях установлено 608 электронных терминалов, сервис совершенствуется в рамках интеграции с другими системами.

Между тем, как рассказал нам директор Карагандинского областного филиала Казахстанского Международного Бюро по правам человека и соблюдению законности, участник Национального превентивного механизма по предотвращению пыток Юрий Гусаков, терминалы работают не везде.

"То есть не во всех учреждениях УИС Карагандинской области осужденные имеют возможность жаловаться в госорганы через терминалы. Есть колонии, где не работает ни один терминал. Администрация обещала решить вопрос с "Казахтелекомом" в этом году, но год уже заканчивается… Примерная такая же ситуация в других регионах, говорят коллеги", – отметил в беседе с нами Юрий Гусаков.

Что касается видеопокрытия колоний без "слепых зон", то, по словам Гусакова, год назад ситуация было иной.

"Сейчас же почти каждое учреждение, как на ладони. Единственное – мы не знаем, обеспечиваются ли права, связанные с изображением человека. Куда мое видеоизображение может деться после того, как сохранилось на сервере. Это вопросы будущего и, думаю, они будут решаться. В целом если государство гарантирует, что личный мотив будет исключен, то вижу в цифровизации тюрем плюс. Такой век. А риски есть всегда: например, кто имеет доступ к информации, хранящейся на серверах, какую ответственность несет", – говорит собеседник.

В какой-то степени тот же ИИ сможет заменить надзор в закрытых учреждениях, полагает Гусаков: утвержденные алгоритмы и шаблоны поведения позволят вести контроль и оперативно реагировать на нарушения.

В этом году благодаря цифровизации тюрем выявлено порядка 300 правонарушений, сообщил нам представитель КУИС Азат Арыков.

"Это факты членовредительства, попытки побега – при приближении заключенных к запретной зоне сработал ИИ, видеосистема просигнализировала, и к месту выдвинулась дежурная группа. Кроме того, предотвращены попытки суицида, вандальные действия со стороны спецконтингента (порча камер). Также установлены угрозы в отношении осужденных и сотрудников УИС", – сообщил Арыков.

Ранее МВД сообщало, что в этом году предотвращено 128 попыток переброса запрещенных предметов в колонии РК, 7 из них – с использованием БПЛА.

Чуть раньше тюрем цифровизация коснулась службу пробации, под наблюдением которой сейчас находится более 26 тысяч человек.

"Благодаря внедрению новых механизмов надзора и цифрового мониторинга заметно снизилась повторная преступность. Около 2 тысяч подучетных лиц контролируется через электронные браслеты", – сообщил Азат Арыков.

Пока они фиксируются на ноге, но в будущем предусматриваются другие варианты носки, добавил собеседник. В Кыргызстане, например, браслеты надевают на руку.

"По моему мнению, ИИ и другие цифровые инструменты не заменят нашу работу. Они будут основными помощниками, облегчая работу сотрудников", – высказался сотрудник тюремной службы.

Начальник управления политики в сфере пробационной и судебно-экспертной деятельности министерства юстиции Кыргызстана Руслан Романов рассказал, как проходит цифровизация пенитенциарных учреждений в республике.

"Для службы охраны и конвоирования мы создали ситуационный центр, который позволяет вести круглосуточное полномасштабное наблюдение по периметру учреждений и оперативно реагировать на различные ситуации. Оснащенные GPS-датчиками, средствами аудио- и видео фиксации конвоиры в онлайн режиме передают данные в центр", – рассказывает Руслан Романов.

А ИИ помогает сотрудникам УИС выявлять симулянтов среди контингента – соответствующий проект в пилотном режиме запустили в медчасти следственного изолятора и колонии.

"Программа с помощью ИИ позволяет определить, действительно ли человеку нужна помощь или он симулирует те же судороги. В свое время такой проект внедряли наши зарубежные коллеги", – делится представитель Минюста Кыргызстана.

Служба пробации в Кыргызстане тем временем полностью оцифрована. Руслан Романов продемонстрировал нам фото устройств, напоминающих обычные гаджеты.

"С 2021 года мы испытывали заграничные модели: израильские, американские, швейцарские, корейские, украинские. Ценник у них доходил до 2-3 тыс. долларов. Проверили китайские – те же параметры качества, а цена – 120 долларов. Программное обеспечение для браслетов локальное, исходные ключи тоже наши. Это вопрос безопасности", – акцентирует собеседник.

Региональный представитель Penal Reform International (PRI) в Центральной Азии Дмитрий Нурумов констатирует: пенитенциарная система региона не может оставаться вне трендов цифровизации.

При этом к видеокамерам в колониях правозащитник относится довольно скептически.

"Они контролируются теми же самыми правоохранительными органами, и было много дел, в том числе по пыткам, когда в видеозаписи, например, не было звука. Или сотрудники могут утверждать: мы данное лицо не били, а обездвижили, поскольку боялись, что он совершит самоубийство. Всегда могут быть "слепые зоны"", – говорит Дмитрий Нурумов.

"В цифровом изоляторе в Бишкеке все процедуры фиксируются: медосмотр, размещение в камерах, все визиты в систему. Сам факт постановления о задержании и водворении в ИВС отражается в QR-коде, и только после его предоставления задержанное лицо будет размещено в ИВС", – рассказывает Нурумов.

"Невозможно делать реформы без цифровизации, но сама она должна быть средством, а не целью", – резюмирует Дмитрий Нурумов.

Назгуль АБЖЕКЕНОВА, Астана