42 года над землей

Берик Мустафин не знает, что такое жить без неба. 42 года за штурвалом, на 30 сентября запланирован его завершающий рейс.

Началась его летная история с книжек. В советское время, когда интернет не снился даже фантастам, а телевидение не отличалось разнообразием, мальчишка из Костаная зачитывался историями о Маресьеве, Чкалове, Кожедубе и, конечно, о Талгате Бегельдинове, казахстанском летчике, дважды Герое Советского Союза.

– Это была моя мечта с детства, – признается Берик Истаевич. – И сейчас я ни на секунду не жалею. Это лучшая профессия на свете.

В 1980 году Берик Мустафин поступил в Актюбинское высшее летное училище гражданской авиации. Через четыре года по распределению был направлен на Украину, в Черниговский объединенный авиаотряд. Там его ждал не Як-40, на котором готовили, а Ан-2 – «кукурузник», бороздивший местные воздушные линии. Первый год – пассажирские перевозки, второй –авиахимработы. Потом был Костанай, Ан-24, должность командира. В 2000 году переобучение на Boeing 737 в «Air Kazakhstan», затем «Air Astana», Boeing 757 и, наконец, Airbus 320.

Первый самостоятельный вылет он помнит до сих пор. Еще в училище, на Як-18Т. Рядом такой же курсант, инструктора нет. Никто не подскажет, не подтянет штурвал.

– Это было настоящее испытание, – вспоминает Берик-ага. – Восхитительное чувство, когда поднимаешь многотонную машину в небо и бережно опускаешь на землю, она подчиняется твоим рукам, твоей голове, твоим мыслям. В тот момент испытал невероятные чувства.

К технике привыкаешь быстро. К ответственности – куда дольше. Именно она поначалу и напрягала больше всего. Сейчас, за штурвалом Airbus, Берик-ага просчитывает десятки факторов: погода, технические нюансы, загруженность аэропортов, топливо. Особенно когда маршрут длинный – в Дели или в Амстердам, через тропические грозы.

– Помню, в Амстердаме ставят в зону ожидания, крутишься, а топлива в обрез, – рассказывает Берик Истаевич. – Сидишь, нервничаешь. Потом оказывается, у них сбой в компьютерах, и много бортов было перенаправлено запасные. Нам повезло, мы благополучно сели.

В таких ситуациях, по его словам, спасают только опыт и дисциплина.

– Если начинаешь где-то отходить от правил, ничем хорошим не заканчивается, – убежден пилот Мустафин. – Авиация не прощает ошибок, не прощает разгильдяйства и недисциплинированности.

Несмотря на все расчеты, есть вещи, которые не заложишь в план. За 22 года работы в Air Astana у него было два случая, когда на борту уходили из жизни пассажиры, оба онкобольные. В первом случае, по пути в Пекин, пожилая женщина скончалась вскоре после взлета. Экипаж развернулся и сел с превышением максимальной посадочной массы. Родственники взяли ответственность на себя, к экипажу претензий не было.

Самое большое испытание в полете, пожалуй, это погода. В Алматы туманы – дело привычное, здесь они, скорее, норма, чем исключение. А вот грозы – приключение куда более серьезное. Однажды, единственный раз в жизни, Берик Мустафин попал в сильную грозу:

– Было, мягко говоря, неприятно. Ушли на запасной, сели. Все закончилось благополучно.

Именно такие моменты, считает Берик-ага, и есть суть профессии: не геройствовать, а принимать правильные решения. Для этого пилотов проверяют психологи, испытывают на тренажерах, прогоняют через тесты. И, конечно, всегда есть чек-листы на случай, если обстановка выходит из-под контроля.

Берик Истаевич признается, когда на борту болтанка, он старается выбрать поменьше скорость, сменить эшелон, обойти грозу стороной. Знает, пассажиры боятся, тем более на борту всегда есть те, кто летит впервые, и для пилотов важно сделать так, чтобы первый опыт не был негативным.

На пассажиров, когда они поднимаются на борт, Берик-ага не смотрит, в это время пилоты заняты подготовкой к полету. Брифинги, расчеты, чек-листы, навигация. Но вот с самолетом находит время поговорить.

– Пилоты – люди суеверные, – признается Берик Истаевич. – Приходишь на борт и про себя так тихонечко: «Ну что, давай слетаем. Не чихай, не пыхай, все будет хорошо. Я тебя буду аккуратно эксплуатировать, взлетать и садиться мягонько, ты тоже не подведи».

Небо объединило и всю его семью. С женой он познакомился, когда она работала медсестрой летного отряда на авиахимработах. Сыновья тоже встретили своих будущих жен в Air Astana.

30 сентября Берик Мустафин сдаст штурвал. Небо, которому он отдал больше сорока лет, останется за спиной. Впереди дом, сад, внуки.

– Надо научиться жить для себя, 42 года только работа. Без выходных и без праздников. Где-то люди отмечают радостные события, а тына работе, то улетел, то еще не прилетел. Чтобы внуки не говорили: «Где аташка? Аташка опять улетел». Скоро узнаю, есть ли жизнь после авиации.

А тем, кто только входит в профессию, он напоминает: авиация не терпит безответственных людей. Здесь нужна полная самоотдача, и случайные здесь не задерживаются. Главное – досконально знать матчасть и понимать, что в небе рассчитывать придется только на себя. Остальное придет с опытом.

30 сентября он совершит свой последний рейс. А дальше Берик Мустафин будет делать то, чего не делал больше сорока лет: просыпаться без будильника, пить кофе не на ходу и не считать часы до вылета. Теперь это его новый маршрут.