Один приказ, вышедший в августовский день 1937 года, положил начало трагедии сотен семей и изменил судьбы тысяч людей. Женщин разлучали с близкими, отправляли за тысячи километров от дома и заключали в лагеря лишь за то, что они были женами или родственницами тех, кого государство объявило "врагами народа". О том, как складывалась жизнь женщин в АЛЖИРе, через что им пришлось пройти и что помогало им выжить, рассказываем в материале Liter.kz

Для подготовки материала мы посетили нынешний музейно-мемориальный комплекс АЛЖИР, где узнали больше об истории лагеря и судьбах его узниц. В работе над материалом нам помогла научный сотрудник музея АЛЖИР Елена Саморокова, которая и рассказала об истории жертв и места заключения. 

АЛЖИР был создан как 26-е отделение Карлага. Первая партия женщин прибыла сюда 6 января 1938 года из Москвы. В ней было 70 человек, в том числе 30 женщин с грудными детьми. Лагерь просуществовал 15 лет, с 1938 по 1953 год.

Первые годы стали для узниц самыми тяжелыми. Они находились на строгом режиме, были изолированы и не имели возможности переписываться с родными. Зимой женщины косили камыш на берегу озера Жаланаш. Его использовали как топливо для бараков, однако он почти не давал тепла.

"Камыш как солома. Он быстро вспыхивал и прогорал. Тепла от него практически не было никакого. Выше 3 градусов тепла температура в бараках не поднималась. Было очень холодно", – рассказывает Елена.

На другом берегу озера находился казахский аул Жанажол. Местные жители знали о положении женщин и старались тайно им помогать.

Однажды дети жителей аула подошли к работающим женщинам и начали бросать в них "камни". Позже одна из узниц, Гертруда Платайс, обнаружила среди них кусочки, пахнущие молоком. Оказалось, это был курт.

"Жители аула бросали в женщин куртом под видом камней, потому что знали, что здесь их плохо кормят, плохо к ним относятся. И вот они, рискуя своими жизнями и жизнями своих детей, старались этим женщинам хоть как-то помочь", – говорит сотрудница музея.

Помощь была не только в виде курта. Жители Жанажола оставляли в камышах хлеб, баурсаки, масло, сметану и мясо. Узницы находили продукты, приносили их в бараки и делили между собой.

История о курте долго воспринималась как легенда, однако, по словам экскурсовода, она основана на реальных событиях. Позже ее положили в основу стихотворения "Курт – драгоценный камень", написанного в 2003 году учителем истории Раисой Голубевой.

Летом женщины работали в садах и огородах, занимались животноводством, выращивали пшеницу. Около 90% узниц, по данным музея, имели высшее образование. Среди них были актрисы, певицы, писательницы, балерины, ученые, врачи, профессора и около 300 пианисток.

Однако в первые два года образование и профессии женщин практически не учитывались. Они выполняли тяжелую физическую работу. Лишь с 1940 года появились послабления, и специалисты смогли работать по профессии.

Так, женщины-ветеринары работали на животноводческой ферме, а позже в лагере появилась больница, где трудились врачи. По словам Елены Самороковой, это помогло снизить смертность среди узниц. Она была высокой в первые годы существования лагеря. Женщины умирали от истощения, тяжелого труда и суровых условий. Умерших хоронили в общей могиле у озера Жаланаш. Точное число захороненных осталось неизвестным.

Многие здания лагеря создавались самими заключенными. Среди женщин были инженеры, архитекторы и строители. Они проектировали и строили бараки, швейную фабрику и баню.

Один барак вмещал около 300 человек. На швейной фабрике женщины работали в две смены. В первые два года электричества не было, поэтому ночью шили при свете керосиновых ламп.

Сначала они производили рабочую одежду для себя, а с началом Великой Отечественной войны начали шить военную форму, теплые бушлаты и другое обмундирование для фронта. Работали и в вышивальном цехе. Заказы поступали из Москвы, Ленинграда и других городов СССР.

Несмотря на все сложности и тяжелые условия, надежда не покидала женщин. Одной из них была Уазипа Куленова. Работая швеей, она выполняла до 300% нормы, веря, что это поможет добиться досрочного освобождения. Но даже такой труд не изменил ее судьбу: все восемь лет срока она провела в лагере. 

Даже путь в АЛЖИР становился для женщин отдельным испытанием. Прежде чем оказаться за колючей проволокой, они месяцами оставались в тюрьмах, не зная, что будет с ними дальше и увидят ли они когда-нибудь своих близких. Перед отправкой в лагерь женщины около полугода проводили в тюрьме. Их обвиняли в том, что они якобы знали о "преступной деятельности" своих мужей и скрывали ее. 

По словам сотрудницы музея, следователи использовали физическое и психологическое давление.

"Когда женщину приводили в кабинет, ее специально сажали на высокий стул, таким образом, чтобы ноги до пола не доставали. Вставать было запрещено, сами исследователи каждые 2-3 часа друг друга меняли, а женщина продолжала сидеть в одном положении", – рассказывает она.

После допросов и признательных показаний женщинам выносили приговоры, чаще всего на пять или восемь лет, после чего отправляли в Казахстан в “сталинских” вагонах. Один из таких сегодня находится на территории музея.

При заключении страдали не только сами женщины, но и дети. Среди узниц были беременные и матери с маленькими детьми. Малыши до трех лет находились на территории лагеря, но отдельно от матерей. Женщины могли приходить к ним и кормить грудью в перерывах между работой.

После трех лет малышей отправляли в специальные детские дома для детей "врагов народа". Тех, которые были старше трех лет на момент ареста матери, могли разлучить с ней сразу.

"Всегда старались родных братьев и сестер отправить в разные детские дома, в разные города, как можно дальше друг от друга, чтобы навсегда разорвать семейные узы", – говорит экскурсовод.

В лагере женщины сталкивались не только с тяжелыми условиями труда и голодом. По словам Елены Самороковой, в АЛЖИРе был высокий уровень насилия, из-за которого некоторые женщины беременели уже во время заключения. Несмотря на все пережитое, им приходилось вынашивать и рожать детей. 

За 15 лет на территории лагеря родились 1507 детей. Их называли "детьми АЛЖИРа". Многие из них оставались здесь до окончания срока матери.

Условия для младенцев были крайне тяжелыми. Для снижения детской смертности в лагерь направили врача-педиатра Хану Мартинсон, которая сама была заключенной Карлага. Она добилась открытия детского сада, поликлиники и молочной кухни.

"И вот тем самым детская смертность в лагере значительно снизилась, за что женщины были ей безмерно благодарны".

Среди узниц была известная актриса Лидия Фрэнкель. В музее хранятся ее духи "Шанель №5".

Женщин часто заманивали в тюрьму обещанием свидания с арестованным мужем. Перед поездкой они наряжались, делали прически, брали передачи. Так произошло и с актрисой. В день ареста она надела красивое платье и пальто, а затем попала под сильный дождь.

Когда ее привели в камеру, от мокрого пальто исходил запах духов.

"Все женщины к ней подбежали, прильнули и начали ее обнимать, вдыхать этот запах духов, который они уже очень долгое время не слышали", – рассказывает сотрудница музея.

Позже актрисе пришлось работать на строительстве бараков.

"Вместо театральной сцены ей пришлось ногами месить длинную солому".

Ее воспоминания записывала внучка Дарья Виолина, которая позднее сняла документальные фильмы о судьбе бабушки.

После освобождения женщины далеко не всегда могли вернуться домой. Им запрещали жить в определенных городах, а выданные документы называли "волчьими паспортами".

"Срок закончился, все, ехать им было некуда, потому что на родину они не имели права возвращаться, в крупных городах, в столицах тоже не имели права проживать", – говорит экскурсовод.

Многие приехали в Акмолинск, однако сталкивались с трудностями при поиске работы и жилья. После реабилитации в 1950-е годы ограничения сняли, и часть женщин смогла вернуться домой. Другие остались в Казахстане и создали здесь семьи.

Сегодня в музее хранятся письма, фотографии, одежда, документы и личные вещи бывших узниц. Большинство экспонатов передали их потомки.

Среди них есть одежда детей Лотты Райс. В Карлаге она родила сына Колю и шила ему одежду из нижнего белья других заключенных, которое выменивала на табак. Позже ее сын стал Конрадом Райсом, эмигрировал в Германию и уже в пожилом возрасте приехал в музей, передав вещи матери.

Есть здесь и небольшие фигурки, сделанные женщинами из хлебного мякиша.

"Бывало такое, что этот хлеб есть было невозможно, он мог быть внутри полусырым, липким. Они брали этот мякиш, добавляли в него соль и из соленого теста лепили такие фигурки", – рассказывает Елена.

Краски делали из цветов, растений, овощей, трав и ягод. Чаще всего женщины изображали тех, кого особенно не хватало в лагере, своих детей и близких.

Последняя узница АЛЖИРа, по данным музея, умерла в 2014 году в возрасте 97 лет. Это была Григорьевна Анна Енданова, которая после освобождения осталась жить в Астане.

Сегодня живыми свидетелями тех событий остаются дети бывших узниц. Среди них Азарий Плисецкий, сын Рахили Плисецкой и младший брат Майи Плисецкой. Его первые годы жизни прошли в лагере.

"Именно тут, в Казахстане, в лагере АЛЖИР, он сделал свои первые шаги и сказал свои первые слова", – передают его слова в музее.

В 1989 году в бывшем лагере впервые встретились его бывшие узницы. На встречу приехали 15 женщин. Они провели вместе два дня, вспоминая годы заключения.

Сам лагерь закрыли в 1953 году после смерти Сталина. На его месте позже появились жилые дома, а от старых бараков практически ничего не осталось. Сегодня об истории напоминают музей и место массового захоронения.

"На сегодняшний день в нашем поселке не сохранилось ничего того с того времени, что могло бы нам напоминать о тех событиях. Кроме захоронения и нашего музея. Он был построен на месте яблоневого сада, посаженного руками этих женщин.", – говорит сотрудница музея.

История АЛЖИРа не закончилась с закрытием лагеря. Она продолжает жить в письмах, фотографиях, детских вещах и семейных историях, которые спустя десятилетия потомки бывших узниц передают в музей. За каждым таким экспонатом стоит чья-то жизнь: мать, оставшаяся без ребенка, женщина, лишенная дома и свободы, ребенок, который провел первые годы жизни за колючей проволокой.

Сегодня от самого лагеря почти ничего не осталось. Но память о тех, кто прошел через АЛЖИР, продолжает сохраняться. И, возможно, именно поэтому так важно снова и снова рассказывать эти истории: чтобы за цифрами, приказами и сухими строками архивных документов мы не забывали видеть людей, у которых была своя семья, свои мечты и надежда однажды вернуться домой.