Журналист Бигельды Габдуллин дал интервью изданию Exclusive, передает Liter.kz.

– В последнее время все чаще говорят о возможности присуждения Нобелевской премии казахскому писателю. Насколько это реально?

– Убежден, что казахская литература давно заслуживает самого серьезного международного признания. Но между литературным талантом и Нобелевской премией нельзя ставить знак равенства.

Нобелевская премия – это не только высшая художественная оценка произведения. Это результат целого комплекса обстоятельств. Прежде всего писатель должен стать частью мирового литературного пространства.

Возникает закономерный вопрос: многие ли произведения казахских авторов переведены на английский, французский, немецкий, испанский языки? Многие ли из них представлены в крупнейших мировых издательствах? Многие ли стали предметом обсуждения литературной критики за рубежом?

Пока ответы на эти вопросы, к сожалению, не слишком обнадеживают.

Иногда мы переоцениваем известность собственной литературы. Мы искренне любим своих писателей, и это естественно. Но мировой читатель узнает автора только тогда, когда имеет возможность его читать. Без качественных переводов мирового признания не бывает.

Есть и другая причина.

К сожалению, в европейском литературном пространстве еще сохраняется определенная настороженность к литературе постсоветских стран. Многие по-прежнему воспринимают ее через призму прежних идеологических стереотипов. Это тоже объективная реальность, которую нельзя игнорировать.

Между тем в казахской литературе есть произведения, вполне достойные самых высоких мировых наград. Я убежден, что творчество Абдижамиля Нурпейсова, Дулата Исабекова, Толена Абдикова, Оралхана Бокея, Мухтара Магауина, Нурлана Оразалина, Бексултана Нуржекеева и целого ряда других наших писателей заслуживает самого серьезного международного внимания.

Однако было бы ошибкой сводить проблему только к вопросам государственной поддержки. Она сама по себе не гарантирует мирового признания. Не менее важно, насколько сама литература отвечает на вызовы времени.

…Меня давно не покидает ощущение, что наша проза слишком долго остается пленницей одной и той же художественной территории.

Образно говоря, многие казахские писатели до сих пор не могут снять аульский чапан. Они продолжают жить воспоминаниями о потерянном ауле, бесконечно возвращаются к драме исчезающей малой родины, к ностальгии по прошлому, к памяти детства. Все это важно. Более того, именно аул сформировал духовный код казахского народа.

Но нельзя бесконечно жить только воспоминаниями.

Сегодня Казахстан – это уже не только аул. Это прежде всего город. Миллионы казахов давно стали горожанами. Они ежедневно сталкиваются с новыми нравственными конфликтами, одиночеством большого города, стремительным развитием технологий, изменением семейных отношений, кризисом традиционных ценностей, влиянием искусственного интеллекта, глобализацией. Все это – огромный художественный материал. Но в нашей литературе он пока осмыслен явно недостаточно.

Большая литература рождается тогда, когда писатель умеет услышать дыхание своего времени. В этом смысле для нас очень поучителен опыт Орхан Памук. Он не стал писать роман о потерянной Османской империи или бесконечно оплакивать прошлое. Он сделал главным героем своих книг современный Стамбул – огромный, противоречивый, тревожный город, в котором сталкиваются Восток и Запад, традиция и модернизация, религиозность и светское сознание, память и будущее. Через судьбы обычных людей он сумел показать драму целой цивилизации. Именно эта художественная глубина сделала его произведения понятными всему миру и в конечном итоге привела к Нобелевской премии.

Мне хотелось бы, чтобы и казахская литература смелее обращалась к современному городу, к новым поколениям, к новым человеческим конфликтам. Не отказываясь от своих национальных корней, она должна научиться говорить о сегодняшнем человеке, живущем здесь и сейчас.