Современное казахстанское искусство переживает тектонический сдвиг. Эпицентр культурного осмысления реальности постепенно смещается из привычных столичных галерей в регионы. Мощным инструментом этого процесса стал перформанс – жанр, переводящий сложные психологические и социальные темы на понятный язык телесности, передает Liter.kz.

Перформанс – форма современного искусства, где главным материалом и художественным средством выступает само тело творца, а произведением становится его действие в определенном времени и пространстве. В отличие от классического театра, здесь нет вымышленных ролей или фальшивых декораций. Художник проживает реальный опыт на глазах у зрителя.

Это важно, поскольку перформанс разрушает барьер между элитарным искусством и аудиторией. Он апеллирует не к академическим знаниям, а к эмпатии. В мире, перенасыщенном цифровыми изображениями, живое, уязвимое человеческое присутствие становится способом вернуть обществу способность чувствовать и сопереживать.

Перформанс необходим казахстанскому зрителю как важное пространство. Это социальный комментарий, валидирующий скрытые переживания людей.

Долгое время считалось, что актуальная культура Казахстана концентрируется исключительно по оси Алматы – Астана. Однако перформансы из регионов доказывают обратное: именно там, где социальные маркеры жестче, а рамки плотнее, рождается самое честное и пронзительное искусство.

Региональный перформанс важен для всей страны, потому что он децентрализует культурный дискурс. Художники из Шымкента, Актау или Караганды приносят в арт-поле уникальную локальную оптику, не рафинированную столичными трендами. Без их голосов коллективный портрет современного Казахстана останется неполным и поверхностным.

Об этом пути, поиске идентичности и внутреннем протесте мы поговорили с мультидисциплинарным художником из Шымкента Арманом Алтынханом.

Фото из личного архива Армана Алтынхана

– Что для вас перформанс: форма искусства, способ разговора с обществом или личное переживание?

– Для меня перформанс изначально стал формой внутреннего протеста. Во многих своих работах я показываю момент, когда человек постепенно становится тем, кем общество хочет его видеть. Мне также важно показать, что эмоциональная боль может быть такой же реальной, как и физическая. Люди часто начинают замечать внутреннее состояние человека только тогда, когда уже становится слишком поздно. Поэтому в моих перформансах тело становится метафорой того, что происходит внутри эмоционально и психологически.

– Помните ли Вы свой первый перформанс? Какой была реакция людей и что тогда почувствовали Вы сами?

– Я начал заниматься перформансами около четырех лет назад по совету психолога, сначала делая это только для себя. Но первым перформансом на публике стала работа, где два года назад я полностью побрил волосы под конструкцией юрты. 

– Почему Вы выбрали именно перформанс, а не живопись, фотографию или классическую сцену?

– Я стараюсь быть мультидисциплинарным художником. Помимо перформанса, я занимаюсь фотографией, видео, музыкой, поэзией и диджеингом и сейчас также работаю над своим первым короткометражным фильмом. Я пытаюсь не ограничивать себя одной формой искусства, потому что каждая дисциплина позволяет передавать разные эмоциональные состояния и переживания. Есть вещи, которые невозможно выразить через фотографию, но можно прожить через тело и перформанс, и наоборот.

– Насколько сложно заниматься современным искусством в Шымкенте и в целом в регионах Казахстана? Чего, по-вашему, там не хватает художникам?

– Если честно, я не воспринимаю это как что-то невозможное. Если у человека есть идея и внутреннее желание создавать, он может делать это в любом месте. Для меня искусство всегда было не столько про внешние условия, сколько про внутреннюю потребность и сам процесс. Мне повезло быть окруженным людьми, которым не всегда нужны объяснения моих идей. Независимо от страны или города, всегда находились единомышленники, готовые поддержать творческие поиски или сотворить что-то вместе.

– Часто ли Вы сталкиваетесь с непониманием, когда люди говорят: "Это не искусство"? Как обычно реагируете на такие комментарии?

– Для меня искусство всегда было субъективным опытом, и я спокойно отношусь к тому, что кто-то может не понимать или не чувствовать контакт с моими или чужими работами. Мне кажется, искусство не должно откликаться каждому человеку одинаково, и я не пытаюсь менять чье-то мнение или убеждать зрителя воспринимать работу так же, как воспринимаю ее я.

– О чем сегодня хочется говорить через перформанс именно в казахстанском контексте? Какие темы Вас волнуют сильнее всего?

– Я затрагиваю тему общественных ожиданий и эмоциональное состояние людей в целом. Меня tangerine интересует, как представления о "правильной" маскулинности, силе и принятии формируют человека, его страхи и внутренние конфликты. Многие парни растут в среде, где эмоциональная уязвимость воспринимается как слабость, и это влияет не только на мужчин, но и на общество в целом. Через перформанс мне хочется говорить именно об этих внутренних состояниях и переживаниях.

– Были ли моменты, когда хотелось бросить искусство из-за отсутствия поддержки, площадок или финансирования? Что удержало?

– Таких мыслей у меня почти не было. Для меня искусство никогда не строилось вокруг поддержки, площадок или финансирования. Конечно, иногда хочется иметь больше возможностей для реализации идей, но отсутствие этого никогда не становилось причиной отказаться от творчества. Мое тело, сознание и внутренний мир – это главное пространство для моих работ. Все остальное приходит со временем.

– Как выглядит путь перформанс-художника в регионе: это постоянная борьба за пространство, аудиторию и внимание или ситуация постепенно меняется?

– В Шымкенте есть и была аудитория, которой интересно современное искусство, и много людей, которые хотели бы узнавать о нем больше. Благодаря арт-пространству "Цех361" растет поколение, которое понимает и принимает активное участие в развитии андерграундной культуры Шымкента. Проблема скорее в том, что у многих просто не было возможности регулярно сталкиваться с искусством вживую – посещать выставки, фестивали или перформансы. Большинство людей в регионах знакомятся с искусством в основном через интернет. Из-за отсутствия пространств и опыта людям иногда сложно чувствовать себя частью этой среды. Но мне кажется, чем больше художники будут создавать, показывать и делиться своими работами, тем больше будет появляться интереса, сообществ и инициатив от других. По крайней мере, для меня все началось именно с этого.

Фото из личного архива Армана Алтынхана

– Есть ли разница между реакцией публики в Шымкенте, Астане и Алматы на Ваши работы? Где зритель более открыт к современному искусству?

– Я не чувствовал огромного контраста между этими городами. Чаще всего я взаимодействую с людьми, которые уже интересуются искусством и открыты к экспериментальным форматам. Разница скорее в масштабе: где-то таких людей больше, где-то меньше. Конечно, иногда я сталкиваюсь с реакцией, когда люди называют мои работы странными или непонятными. Но такие люди есть везде, независимо от города и страны. И в каком-то смысле именно такие реакции еще сильнее напоминают мне, почему я продолжаю заниматься тем, что делаю.