В системе образования, где долгие годы доминировала единая программа и усредненный подход к ученику, сегодня постепенно формируется новая логика – более гибкая, персонализированная и технологически усиленная. В центре этих изменений оказываются не столько сами технологии, сколько люди, которые умеют встраивать их в реальный учебный процесс. О том, как это происходит на практике, Liter.kz рассказала эксперт в области искусственного интеллекта и основатель сообщества педагогов-новаторов Qalamedutech Аида Абильякимова.

Ее профессиональный путь начался с преподавания английского языка. Однако со временем стандартных методик оказалось недостаточно: возник запрос на более глубокое понимание того, как именно ученики усваивают материал и почему одни демонстрируют прогресс, а другие – нет.

“В какой-то момент стало очевидно, что важно не только что ты преподаешь, но и как это работает на уровне конкретного ученика. Так я пришла к Action Research – формату, в котором учитель фактически становится исследователем собственной практики”, – объясняет она.

Фокус ее исследования оказался на пересечении языка и технологий – использовании искусственного интеллекта для развития разговорной речи. В рамках уроков ученики взаимодействовали с ИИ-ассистентом, разыгрывая диалоги на исторические темы на английском языке. Такая модель позволяла одновременно работать с грамматикой, лексикой и контекстом.

Но ключевым оказалось другое – формат взаимодействия.

“Ученик получает мгновенную обратную связь и может повторять попытки столько, сколько нужно. Без давления, без сравнения с классом, без страха ошибиться”, – отмечает Аида.

Именно в этой точке проявился эффект, который сложно было игнорировать: в процесс начали включаться те ученики, которые раньше оставались в стороне от устной работы. Это стало сигналом к более широкому пересмотру подхода.

Позже, уже в рамках профессионального развития, участие в международной конференции по образовательным технологиям задало новое направление. Знакомство с исследованиями, проводимыми в Стэнфорде, позволило посмотреть на ИИ не как на вспомогательный инструмент, а как на фактор, способный менять архитектуру обучения.

“Когда начинаешь применять эти инструменты системно, становится понятно: речь не про автоматизацию ради удобства. Меняется сама логика – частота обратной связи, ее качество, доступность для каждого ученика”, – говорит она.

Со временем отдельные эксперименты переросли в масштабную работу. Сегодня Аида занимается обучением педагогов по всему Казахстану – по ее словам, через программы прошло уже более 7000 учителей.

При этом основной запрос со стороны системы образования остается вполне прагматичным – снижение нагрузки.

“Учителя тратят огромное количество времени на задачи, которые по сути являются техническими: подготовка материалов, адаптация заданий под разные уровни, первичная проверка. ИИ позволяет перераспределить это время”, – подчеркивает эксперт.

Освободившийся ресурс, по ее мнению, должен направляться не на увеличение объема работы, а на ее усложнение – в хорошем смысле. Речь идет о педагогическом дизайне и системе оценивания, которые определяют качество обучения гораздо сильнее, чем сами материалы.

Если говорить о влиянии на учеников, здесь изменения носят более фундаментальный характер. Доступ к информации перестает быть дефицитом – на первый план выходит умение с этой информацией работать.

“Важно не то, что ученик может получить ответ, а то, что он с ним делает дальше. Использует ли он ИИ как ‘калькулятор’ или как инструмент для проверки собственных рассуждений – это принципиальная разница”, – отмечает Аида.

Именно поэтому в образовательной среде все чаще обсуждаются не технологии как таковые, а когнитивные навыки – способность анализировать, задавать вопросы, выстраивать аргументацию.

При этом вокруг темы ИИ сохраняется устойчивый набор опасений. Один из них – возможная замена учителя.

“Это упрощенное представление. ИИ не работает с контекстом – он не видит, в каком состоянии ученик, что именно вызывает трудности, где нужна поддержка. Эти вещи остаются в зоне ответственности педагога”, – объясняет она.

Другой распространенный тезис – снижение самостоятельности учеников. Однако, как подчеркивает эксперт, это скорее индикатор устаревших форматов заданий.

“Если результат можно получить копированием, значит, проблема в конструкции задания, а не в инструменте”, – говорит Аида.

Отдельное внимание эксперт уделяет вопросу доступности технологий. По ее наблюдениям, барьер здесь чаще психологический, чем инфраструктурный.

“Сложность часто переоценивают. На практике все упирается в то, как выстроено обучение самих педагогов и есть ли у них поддержка на старте”, – добавляет спикер.

В перспективе ближайших лет, по ее оценке, система образования будет постепенно уходить от универсальных решений в сторону индивидуальных траекторий. Это затронет не только методы преподавания, но и критерии оценки результатов.

“Запоминание как основной показатель эффективности будет терять значение. В центре окажутся навыки работы с неопределенностью, анализа и синтеза информации”, – считает эксперт.

В этой конфигурации роль учителя не сокращается, а, напротив, усложняется. Он становится не столько источником знаний, сколько модератором процесса мышления.

“Учитель – это тот, кто задает рамку: помогает увидеть проблему, уточнить вопрос, структурировать опыт. Это уровень, который нельзя автоматизировать”, – подчеркивает она.

Практика показывает: внедрение технологий само по себе не гарантирует изменений. Решающим фактором остается то, как именно они используются и какие педагогические задачи за ними стоят. Именно на этом пересечении сегодня и формируется новая образовательная реальность.