Право на справедливость
Новая Конституция РК закрепляет ключевые принципы судебной системы – верховенство закона и независимость суда. Что меняется и что эти перемены значат для каждого гражданина Казахстана, рассказала “LITER” кандидат юридических наук, судья в отставке Инесса КУАНОВА.
– Инесса Зайнулловна, так как тема нашей беседы “Верховенство права”, объясните, пожалуйста, простыми словами, что означает понятие верховенство права? Это то же самое, что верховенство закона?
– Верховенство закона – понятие, которое можно расшифровывать из составляющих его слов. В нашем государстве законом считается писаный законодательный акт, который принимает Парламент и, в определенных случаях, Президент, когда издает указ, имеющий силу закона. Любые иные правила и нормы, кто бы их ни принимал, Правительство, иные ведомства, местная власть, этому закону не должны противоречить. Самым высшим законом является Конституция.
Верховенство закона – это принцип любого демократического, справедливого государства. Понятие “верховенство права” шире, оно включает еще и ценностные мотивы. Проще говоря, закон не только должен существовать и соблюдаться, он сам должен быть правовым и справедливым. В Конституции одним из основополагающих прописан принцип верховенства закона.
– Что новая Конституция меняет в судебной системе? В чем главное отличие от действующих принципов?
– В статье 77 прежней Конституции были закреплены принципы отправления правосудия, единые для всех судов республики. Их было 10. Теперь их осталось всего 6. Куда девали остальные 4 принципа? Их перенесли в другие разделы.
Так, принцип обратной силы закона перенесен в самое начало Конституции, в статью 5. То есть если прежде он был в разделе “Правосудие” и гарантировал права и свободы человека при отправлении правосудия, то теперь он перенесен в блок, который определяет основы правовой системы государства в целом. Теперь этот принцип применим и для правоохранительных органов, и для следственных органов, и для госорганов, поскольку это принцип действия права в целом. Он означает, что закон, который возлагает новые обязанности, усиливает ответственность – не имеет обратной силы. Если новый закон облегчает ответственность, то применяется новый закон. Может ли госорган теперь применить этот новый закон? Да, и делать это должен не только суд, но и любой другой госорган.
Еще три принципа правосудия перекочевали в раздел “Основные права, свободы и обязанности”. Законодатель посчитал, что эти принципы обязательны не только для суда – они теперь относятся к неотъемлемым правам каждого человека и гражданина. Например, – презумпция невиновности: человек считается невиновным до тех пор, пока не состоится приговор суда, который вступит в законную силу. Теперь этим принципом должны руководствоваться и следственные органы, и СМИ, и граждане в частных отношениях. Нельзя обозвать человека вором, мошенником, коррупционером, если нет приговора суда. Это очень важно не только для отдельного человека, но и для формирования определенной культуры в обществе.
В тот же раздел перенесен такой интересный принцип: никто не обязан свидетельствовать против себя и своих родственников, а священнослужители не обязаны давать показания против доверившихся им на исповеди. Статус этого принципа повысили: он действует не только в системе правосудия, а считается неотъемлемым правом человека, которое принадлежит ему с рождения, как право на жизнь.
И еще один принцип – никто не может быть наказан дважды за одно и то же уголовное или административное правонарушение. Ценность этого принципа также повышена, так как он не ограничен системой правосудия, а стал элементом правового статуса человека и гражданина.
В целом провели структуризацию принципов и перераспределили их на общие принципы действия права и правового статуса гражданина, а также принципы правосудия.
– Независимость суда от любых органов влияния – насколько это важно? Как это будет обеспечиваться?
– Суд без независимости – это не суд. Независимость – это не просто какой-то внешний признак, наружный слой, упаковка. Это сущность суда. Независимость судьи нужна для того, чтобы человек, который пришел в суд, знал, что судья без постороннего влияния разрешит его спор объективно и по закону. Поэтому во всех международных актах независимость суда идет на первом месте. Понятно, что суд должен быть и гуманным, и справедливым, и беспристрастным, но независимость – это фундаментальный принцип, который никому больше так не нужен, как суду.
Международные эксперты рассматривают независимость судебной системы в двух аспектах – независимость институциональная и независимость личная. Как это обеспечивается, прописано в законе. Есть конституционное положение, что судебная власть независима. У нас три самостоятельные ветви государственной власти – законодательная, исполнительная и судебная. У судей есть гарантии личной неприкосновенности. Институциональной независимости мы достигли. А с личной независимостью судей, я считаю, проблемы есть. Потому что судебная система у нас иерархичная: Верховный суд, кассационные суды, областные суды, суды первой инстанции. Если рассматривать эту систему как иерархию, то судьи первой инстанции у нас оказались самыми незащищенными. Почему? Для них ввели периодическую проверку знаний, а для судей Верховного суда ее нет. В отношении судей первой инстанции любая вышестоящая инстанция (а их три) может отменить судебное решение и указать – суд допустил грубое нарушение закона, и это становится основанием для возбуждения дисциплинарного производства.
В мировой практике такие вопросы решаются по-разному, там они разрабатывают различные механизмы защиты судьи, в том числе через коллегиальные органы. Но мы пока больше заимствуем форму, а не содержание этих механизмов. Я считаю, что для судебной системы понятие иерархии внепроцессуально, такого быть не должно! Пока она есть, иерархия как у чиновников работает, и личной независимости у судей нет. Независимый судья нужен не председателю суда, ему нужен удобный судья, нужен не исполнительной власти, потому что суды пересматривают их акты и признают их незаконными, не законодательной власти, а независимый судья нужен простому казахстанцу.
– И все-таки, Инесса Зейнулловна, что изменится для простого человека, если он оказался участником судебного процесса?
– Трудно сказать, потому что конституционные принципы остались на месте, просто часть перешла в другие разделы. Я считаю, что для гражданина что-то серьезно изменится тогда, когда мы реально добьемся личной независимости судей. Когда мы наконец-то реализуем положение Конституции, что судья независим и подчиняется только закону, вот тогда гражданин на своей шкуре почувствует перемены.
– Что делать человеку, если он считает, что решение госоргана нарушает его права? Какую защиту дает Конституция?
– Раньше в Конституции у нас было написано, что суд осуществляет правосудие, и судебная власть осуществляется в следующих формах: гражданское судопроизводство, уголовное судопроизводство и иные какие-то формы. С 2021 года у нас действует Административный процедурно-процессуальный кодекс (АППК), и заработали новые специализированные межрайонные административные суды (СМАС). И эта новая форма судопроизводства – административное судопроизводство – вошла в Конституцию и заняла там свое законное место.
– А в чем отличие АППК от КоАП? И то, и другое – административные дела?
– Очень хороший вопрос. Мы теперь делим судопроизводство на два вида – КоАП – когда государство привлекает к ответственности гражданина, частное лицо, и АППК – когда гражданин привлекает к ответственности государство и другие административные органы. Включение в Конституцию административной формы судопроизводства способствует повышению роли и значимости административной юстиции – идет ее осознание и реализация. Вот пример из моей практики. В 2021 году приняли АППК, а в 2023 году мы обжаловали в СМАС внеплановую проверку. Внеплановая проверка – это бич бизнеса. Вместо того чтобы работать, создавать продукт, бизнесмен отбивается от государственных органов, а иногда и “договаривается”. Мы оспорили внеплановую проверку, опираясь на АППК, – указали, что не было административной процедуры заслушивания в госоргане, что нам не дали возможности привести свои аргументы. А судья СМАСа спросила: при чем тут АППК? Внеплановая проверка проводится по Предпринимательскому кодексу! Я была в шоке, поняла, что дело мы проиграем. Судья СМАС не поняла, что досудебная процедура заслушивания – это форма участия гражданина в принятии решения госорганов В 2026 году в аналогичной ситуации суд удовлетворил наш иск. Суд решил, что раз госорган не провел заслушивание, значит, были грубо нарушены административная процедура и наши права как ее участника. Я считаю – лед тронулся, господа присяжные заседатели. Но все-таки норма идет со скрипом, пять лет уже прошло со времени принятия АППК.
– Что означает принцип “все равны перед законом” на практике?
– Это значит, что при разрешении одних и тех же вопросов, при одних и тех же обстоятельствах, суд должен вынести аналогичное решение, независимо от пола, возраста, социального статуса лица. Льготы и привилегии могут быть только законодательно установленные и для каких-то четко определенных категорий населения – для так называемых СУСН – социально уязвимых слоев населения, например, для детей, лиц с ограниченными возможностями, пенсионеров.
Что для меня этот пункт означает на практике? Я, например, не понимала и не понимаю до сих пор, как может в Гражданско-процессуальном кодексе оставаться положение, что имущественные споры для граждан в пределах 2 000 МРП, а для юрлиц в пределах 30 000 МРП, идут в кассационный суд, а если ниже этого ценза – то нет. Получается, у нас с Вами одинаковый спор. У Вас договор займа, у меня договор займа, но Вы миллионер, а у меня копеечный заем, все остальное одинаково. Для меня существуют только две судебные инстанции – первая и апелляционная, на этом правосудие для меня закончилось. Потенциально я могу написать председателю Верховного суда, но пересмотр возможен в крайне исключительных ситуациях, у меня шанс один из миллиона. А Вы – миллионер, превысили этот порог в 2 000 МРП, это свыше 8,5 миллиона тенге, а для юрлиц – 30 000 МРП – это почти 130 миллионов тенге, для Вас открыта дверь в кассационный суд. То есть для КХ, большинства субъектов малого и микробизнеса – откуда у них 130 миллионов? Им остаются только две судебные инстанции, правосудие закончится на уровне области, и есть высокий риск: апелляционная инстанция знает, что за ними никто пересматривать не будет. Как вы думаете, есть соблазн? Да! Поэтому для меня этот принцип – “все равны перед законом и судом” – будет более полно реализован тогда, когда из ГПК исключат этот имущественный ценз.
– Если бы Вы могли назвать только три вещи, которые должен знать каждый гражданин о своих правах по новой Конституции, что бы Вы назвали?
– Первое: каждый должен знать и помнить, что человек, его жизнь, права и свободы – это высшие ценности государства. Этот постулат определяет содержание всех нормативно-правовых актов, всех законов. Второе: каждому надо знать и помнить норму о том, что ты точно так же обязан соблюдать Конституцию и законодательство, уважать права и свободы, честь и достоинство других лиц. И третье: я бы рекомендовала знать статью 15 Конституции, в которую внесен новый пункт: что каждый человек имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов и их должностных лиц. Такая статья имеется в Гражданском кодексе, но перевод ее в ранг конституционной нормы – это важный шаг вперед в признании государством своих обязательств перед гражданином.
