Рост НДС и сокращение МСБ в Казахстане оценил экономист

В Казахстане стало на 200 тысяч меньше действующих субъектов малого и среднего бизнеса. Означает ли это, что предприниматели массово закрываются после налоговой реформы? Экономист Аманжан Жамалов объяснил, что стоит за этой цифрой, в интервью "Казахстанской правде", передает Liter.kz.

– Аманжан Макаримович, в обществе активно обсуждается тревожная цифра: около 200 тысяч предпринимателей, работавших в прошлом году, приостановили деятельность. Это правда?

– Цифра реальная, и ее легко проверить. По данным Бюро национальной статистики, на 1 января 2026 года в стране насчитывалось 2 миллиона 175 тысяч действующих субъектов МСБ, а на 1 июля – 1 миллион 975 тысяч. Разница составляет 200 тысяч субъектов.

Но реальная цифра и правильный вывод из нее – не одно и то же. Само Бюро нацстатистики указывает, что сокращение в значительной степени связано с переходом части индивидуальных предпринимателей на специальный налоговый режим для самозанятых, предусмотренный новым Налоговым кодексом. Это принципиальное обстоятельство. Человек, который был ИП, необязательно прекратил экономическую деятельность. Он продолжает работать, получать доход и платить налоги, просто уже в другом статусе.

По данным Министерства национальной экономики, общее количество субъектов с учетом тех, кто применяет режим для самозанятых, за полугодие выросло на 20,4% – с 2,440 миллиона до 2,939 миллиона, то есть почти на 500 тысяч.

Так что при желании из одних и тех же данных можно сделать как заголовок "Бизнес массово закрывается", так и заголовок "Предпринимательство переживает бум". Обе цифры честные, оба вывода неверные. Статистику в таких случаях не обманывают, ее просто удачно поворачивают нужной стороной, как товар на прилавке.

– То есть тревога напрасна?

– Нет, поскольку вопрос не только в том, сколько субъектов исчезло из реестра, хотя и это важно. Вопрос в том, как в целом чувствует себя бизнес после реформы. А это совсем другой набор показателей: обороты, рентабельность, занятость, инвестиции, платежная дисциплина.

Национальный банк ежемесячно опрашивает предприятия и считает индекс деловой активности, где 50 пунктов – граница между ростом и спадом. В июле индекс составил 49,8, то есть деловая активность находится практически на этой границе. Внутри отраслей картина разная: производство – 52,2, строительство – 51,8, услуги – 50,4, а торговля и горнодобывающая промышленность остаются в зоне снижения – 46,6 и 47,2.

Есть Halyk Business Index на основе банковских транзакций, который считает Halyk Bank. За январь-июль 2026 года он составил 103,4%, то есть деловая активность пусть и медленно, но расширяется.

Но обе эти оценки, при всей их полезности, отвечают только на общий вопрос – растет активность или падает. На конкретный вопрос, с которого мы начали, они ответить не могут: у Нацбанка своя выборка предприятий, у Halyk Bank – свои клиенты.

Правительство, у которого есть данные по каждому налогоплательщику до последнего чека, такого показателя не публикует вообще. Хотя есть электронные счета-фактуры, фискальные чеки контрольно-кассовых машин, пенсионные и социальные платежи. Вопрос только в том, чтобы соединить их в единую систему оценки.

– Поступления в бюджет заметно выросли. Разве это не доказывает, что реформа работает?

– Доходы государственного бюджета действительно выросли. Но рост поступлений сам по себе еще не означает безусловного успеха реформы. Надо понимать, за счет чего он получен. Ставка НДС выросла с 12 до 16% – это плюс треть механически, при том же обороте. Порог обязательной регистрации снижен, и число плательщиков выросло на 16,5%. То есть сначала следует вычесть эффект ставки и эффект расширения круга плательщиков, и только оставшаяся часть – это реальный рост базы.

Вопрос простой: расширилась налоговая база, выросли обороты бизнеса, улучшилось администрирование или просто увеличилась нагрузка на тех, кто и раньше честно платил? Это три очень разных ответа, и от того, какой из них верный, зависят решения на следующий год.

Лучший источник налоговых поступлений – растущая экономика, а не растущие ставки. Налоги – как соль в супе: без нее невкусно, а переборщишь – есть невозможно.

– Многие предприниматели жалуются на ограничения в сегменте B2B. Насколько эти претензии обоснованны?

– Новый Налоговый кодекс ограничил отнесение на вычеты расходов на приобретение товаров, работ и услуг у лиц, применяющих упрощенный режим, для компаний на общеустановленном режиме. Логика этого решения понятна и взята не с потолка. Боролись с дроблением бизнеса, с обналичиванием через ИП. Задача абсолютно правильная. Но лекарство накрыло и здоровых.

Посмотрите, что происходит на практике. Небольшой подрядчик на упрощенке становится для крупного заказчика дороже ровно на величину непринятого вычета. И заказчик ставит вопрос ребром: либо переходи на общий режим и НДС, либо мы расстаемся. Получилось, что части малого бизнеса мы фактически выдали справку с формулировкой "работать можно, но только не с другими юридическими лицами". Это все равно, что разрешить рыбаку ловить рыбу, но запретить подходить к воде. А ведь это и есть значительная часть нормальной экономики: субподряд, сервис, логистика, ремонт, IT, консалтинг, маркетинг. Именно там формируются производственные цепочки, и именно там малый бизнес вырастает в средний.

– И что вы предлагаете – вернуть все как было?

– Нет, возврат назад не нужен. Схемы дробления – реальная проблема, и с ней надо работать.

Я бы предложил другое решение – дифференцированную ставку внутри самого упрощенного режима. Работаешь с населением – платишь обычную ставку, как сейчас. Работаешь с юридическими лицами, то есть в сегменте B2B, – платишь повышенную, скажем, 8% с оборота. Но при этом твой заказчик спокойно относит расходы на вычеты, и никто никого не выталкивает из цепочки.

Смысл здесь простой. Сегодня государство теряет на такой сделке налог, который недоплачен в цепочке, и именно поэтому вычет запретили. Хорошо, давайте компенсируем эту потерю прямо в ставке. Государство свое возьмет, причем возьмет живыми деньгами и сразу, а не через отказ в вычете у третьего лица. У предпринимателя появляется нормальный выбор: либо переходить на общеустановленный режим со всей его отчетностью, НДС и бухгалтерией, либо остаться на упрощенке и заплатить повышенную ставку за право работать с корпоративным заказчиком. И то, и другое легально, и то, и другое прозрачно.

– Вторая тема, о которой постоянно говорит бизнес, – нагрузка на фонд оплаты труда. Насколько это серьезно?

– Это второй узел, который придется развязывать. По сути, мы облагаем самое дорогое, что есть у экономики, – официальное рабочее место. Сегодня за каждого работника работодатель, как агент, платит подоходный налог, обязательные пенсионные взносы, социальный налог, социальные отчисления, ОСМС.

Когда работать "в белую" дороже, чем работать "в серую", побеждает не мораль, а арифметика. Отсюда зарплаты в конвертах, договоры ГПХ вместо трудовых, оформление собственных сотрудников как индивидуальных предпринимателей.

Я обратил внимание на предвыборную программу партии "Әділет", где прямо заявлено о необходимости снижения нагрузки на фонд оплаты труда.

Правительству и Курултаю предстоит большая работа. Разобрать конструкцию из восьми платежей, свести ее к понятной и посильной для бизнеса схеме. Но начинать ее необходимо, потому что дальше откладывать уже некуда: каждый год промедления — это еще много тысяч рабочих мест, ушедших в тень.

– Аманжан Макаримович, Вы сказали про предвыборную программу партии "Әділет". Там есть серьезный блок налоговых предложений. Как Вы их оцениваете?

– Оценю предметно, потому что они попадают ровно в те точки, о которых мы с вами говорим.

Первое предложение – вернуть налоговую льготу для семей с ипотекой, то есть вычет по вознаграждению по ипотечным займам. Считаю это правильным и своевременным. Добавлю, что это одна из самых легко администрируемых льгот: данные о фактически выплаченном вознаграждении уже есть у банков, никаких новых справок и хождений по кабинетам не потребуется.

Второе – завершить внедрение цифрового налогового и таможенного администрирования, чтобы система стала, как это сформулировано в программе, "фабрикой фискальных данных", где обязательства рассчитываются на основе подтвержденной информации, а количество ручных процедур и повторных запросов сокращается. Здесь я обеими руками за. Данные должны приходить к государству сами, а не бизнес должен носить их в папке из кабинета в кабинет. У этой меры есть и второй эффект, о котором мало говорят, – мониторинг последствий налоговой реформы появится сам собой, как побочный продукт нормального администрирования.

Третье – ускорить возврат НДС предприятиям, которые строят производственные объекты, приобретают технологическое оборудование и вводят новые мощности. Очень практичная вещь. Возврат НДС, который идет месяцами, – это, по сути, беспроцентный кредит бизнеса государству, причем именно в тот момент, когда у предприятия и так максимальная потребность в оборотных средствах. И обратите внимание: мера не про раздачу денег из бюджета, она про скорость возврата того, что и так подлежит возврату по закону.

Четвертое – пересмотр налоговых норм, удорожающих социально значимые товары. Это, на мой взгляд, самая важная часть, которая напрямую влияет на инфляцию и реальные доходы.

Общее у всех предложений одно – они не про новые преференции для избранных, а про грамотную донастройку системы в интересах всех граждан.

– Если совсем коротко, Ваш главный вывод...

– Налоговая реформа слишком важна для экономики Казахстана, чтобы оценивать ее либо по отдельным тревожным заявлениям, либо исключительно по оптимистичным отчетам. Нужны факты.

Главная задача сегодня не в том, чтобы доказать успех или неудачу реформы. Главная задача – объективно понять, что она уже изменила в экономике. Если первые результаты положительные, общество и бизнес должны увидеть это в цифрах. Если выявляются негативные последствия, их надо признать и своевременно скорректировать.

Принципиальное условие – обратная связь бизнеса. Правительство уже вносит уточнения в отдельные механизмы нового кодекса, и это следует воспринимать не как слабость реформы, а как нормальный рабочий процесс. Но корректировки должны опираться на фактические данные, а не на самое громкое выступление недели.

Налоговая политика – это постоянный процесс развития и улучшения. И сверяться с картой по дороге не стыдно. Стыдно упрямо идти вперед, зная, что свернул не туда.