Заместитель директора Казахстанского института стратегических исследований (КИСИ) Даурен Абен прокомментировал совместный брифинг Касым-Жомарта Токаева и Фридриха Мерца в Берлине, призванный подвести итоги официальных переговоров и договоренностей между Казахстаном и Германией, передает Liter.kz.

По словам эксперта брифинг неожиданно оказался в центре международного внимания – из-за высказываний казахстанского президента о Владимире Путине.

"Особенно широко разошлась формулировка о том, что российский лидер является "наиболее приемлемой политической фигурой" не только для Центральной Азии, включая Казахстан, но также для Европы и всего мира. В СМИ и социальных сетях ее уже прочитали по-разному – от подтверждения особых отношений Астаны и Москвы до своеобразного послания европейским странам", - пишет Даурен Абен на своей странице в Facebook.

Он добавил, что если посмотреть на весь ответ Токаева, а не только на одну цитату, картина получается сложнее.

"Первое, что обращает на себя внимание, – личный характер аргументации президента Казахстана. Он подчеркнул, что хорошо знает Путина и считает, что тот обладает необходимыми качествами для руководителя крупного государства со сложной историей и собственным пониманием стратегических целей", - считает замдиректора КИСИ.

По словам эксперта, речь, таким образом, шла прежде всего о Путине как о политическом игроке и собеседнике, с которым приходится иметь дело независимо от отношения к российской политике. При этом было бы неправильно делать вид, будто формулировка "наиболее приемлемая политическая фигура" не является сильной. Она действительно выходит за рамки обычной дипломатической осторожности. Более того, сам Токаев, очевидно, понимал необычность своих слов, добавив: "как это ни странно, может быть, для вас звучит".

"Но здесь возникает кажущееся противоречие. С одной стороны, Токаев дает высокую личную оценку Путину. С другой, практически сразу повторяет положения, которые Казахстан последовательно отстаивает с начала российско-украинской войны: приверженность Уставу ООН, уважение территориальной целостности государств, а также уважение к украинскому народу, его истории, культуре и языку", - продолжает Абен.

Он также считает, что не менее важно уточнение относительно прежнего призыва Токаева к "заморозке" войны.

"Речь, по его словам, идет не о ее немедленном окончательном прекращении, которое он считает нереалистичным в нынешних условиях, а о прекращении военных действий как возможном первом шаге к дипломатическому процессу и переговорам. По сути, в Берлине одновременно прозвучали две мысли: необходимость учитывать политическую реальность России и ее руководства и необходимость искать дипломатический выход из войны", - пишет эксперт.

Он предположил, что это продолжение, а не изменение ранее обозначенной линии Казахстана. Еще в июле Токаев, находясь в Омске рядом с Путиным, говорил о необходимости заморозки российско-украинского конфликта и возвращения к переговорному процессу. Поэтому вчерашнее выступление скорее развивает уже сформулированную позицию, чем представляет собой внезапный поворот.

"Почему заявление прозвучало именно в Берлине? Этот вопрос заслуживает отдельного внимания. Берлин – далеко не нейтральная площадка в дискуссии о российско-украинской войне. Германия является одним из ключевых сторонников Украины в Европе. Сам Мерц на брифинге подтвердил, что Берлин продолжит оказывать Киеву военную, политическую, финансовую и экономическую поддержку до тех пор, пока Москва, по его оценке, не будет готова к серьезным переговорам", - пишет Даурен Абен.

Поэтому слова Токаева нельзя рассматривать как обращение исключительно к Москве. В Берлине он публично обозначил свою позицию в присутствии лидера страны, занимающей принципиально иную позицию по войне. При этом Мерц не стал вступать в публичную полемику по поводу личности Путина. Он обозначил собственную позицию по войне и отдельно отметил, что ценит контакты Токаева с российским президентом.

"Получился показательный обмен репликами: Казахстан говорит о необходимости сохранять каналы коммуникации с Москвой; Германия – о необходимости давления на Москву для начала серьезных переговоров. Это разные позиции, но они не обязательно взаимоисключающие. Можно иметь принципиально разные оценки действий государства и одновременно понимать, что устойчивое соглашение невозможно без участия российского руководства. Важно и то, чего Токаев не говорил. Он не объявлял российскую позицию по войне правильной, не ставил под сомнение территориальную целостность Украины и не призывал Европу отказаться от своей политики в отношении России. Его тезис был иным: Россия остается важным фактором европейской и мировой политики, а ее руководство – ключевым участником любого возможного процесса урегулирования", - продолжает замдиректора КИСИ.

Что это означает для нашей страны? Казахстан находится в особой позиции. С Россией его связывают самая протяженная в мире сухопутная граница, тесные экономические связи и многолетняя институциональная кооперация. Одновременно Астана развивает стратегические отношения с Китаем, Европейским союзом, США, странами Центральной Азии и другими партнерами.

"В этих условиях внешняя политика неизбежно предполагает сочетание принципов и прагматизма. Казахстан не присоединяется к политике конфронтации с Москвой, но и не отказывается от собственных принципов, прежде всего, суверенитета, территориальной целостности и необходимости дипломатического урегулирования конфликтов. Для Астаны это также вопрос собственной безопасности. Затяжной конфликт между двумя крупными соседями создает риски для торговли, транзита, инвестиций, энергетики и общей региональной стабильности. Поэтому прекращение военных действий для Казахстана – не абстрактный дипломатический лозунг, а практический интерес", - пишет эксперт.

По его словам, показательно, что все это прозвучало на фоне переговоров, посвященных прежде всего развитию казахстанско-германского партнерства. По итогам визита стороны договорились о расширении сотрудничества в промышленности, технологиях, сырьевом секторе и логистике, включая Средний коридор. Были подписаны более 30 коммерческих документов примерно на два миллиарда долларов.

"Именно здесь, пожалуй, и находится главный смысл берлинского брифинга. Казахстан одновременно демонстрирует готовность сохранять прямой диалог с Россией и развивать самостоятельное и содержательное партнерство с Европой. Это не обязательно противоречие. Скорее, это попытка действовать в мире, где отношения между крупными державами становятся все более конфликтными, а пространство для маневра средних государств – одновременно более ценным и более ограниченным", - считает Даурен Абен.

Поэтому оценивать берлинские заявления Токаева исключительно через призму одной фразы о Путине было бы слишком упрощенно, считает эксперт. Гораздо важнее смотреть на совокупность заявлений и практических действий.

"В Берлине Токаев одновременно подтвердил приверженность Уставу ООН и территориальной целостности государств, выступил за прекращение военных действий и переход к переговорам, подчеркнул значение отношений с Россией и договорился с Германией о дальнейшем расширении стратегического партнерства. В этом смысле речь идет не столько о выборе между Москвой и Европой, сколько о сохранении возможности разговаривать со всеми сторонами и одновременно расширять пространство для самостоятельной внешней политики Казахстана", - пишет в заключение Даурен Абен.