В казахстанском обществе выражение “ұят болады” – “будет стыдно” давно вышло за рамки бытовой фразы. Оно стало универсальным аргументом, который используют в самых разных ситуациях: от воспитания детей до давления на взрослых в вопросах брака, карьеры и образа жизни. Формально — это про нормы и общественное согласие. Но на практике “ұят” нередко становится инструментом социального контроля и давления. Корреспондент Liter.kz разбирался, как работает этот механизм и почему он до сих пор остается одним из самых сильных регуляторов поведения.

Откуда растут ноги “уята”?

Еще с древних времен люди понимали: в одиночку выжить сложно. Так появились первые формы коллективности — род, племя, сообщество “своих”. Сегодня таких объединений стало гораздо больше: люди объединяются по гражданству, религии, профессии, интересам, политическим взглядам. Однако принадлежность к группе — это не только про поддержку, но и про правила. Любое сообщество держится на негласном или формальном договоре: как себя вести, что допустимо, а что — нет, без этих договоренностей система быстро распадается, говорит социолог Асем Кусманова.

Фото: личный архив Асем Кусмановой.

“Это всегда про правила. Где есть права, есть обязательства. Права и Обязательства – договор между людьми о том, как они будут жить вместе, чтобы повысить свои шансы на выживание и продолжение. Без договора каждый будет вести себя так как хочет и очень скоро воцарится хаос, а за ним – смерть всему живому. Поэтому социальные договоры есть везде, в любом сообществе. К примеру, в стране примером социального договора является Конституция, на работе – трудовое соглашение между работником и работодателем, в семье – брачный договор, в армии – Устав, у врачей – клятва Гиппократа, в религии – заповеди и т. д.  Любая сфера межчеловеческих отношений регулируется сводом правил, которые обязательны к исполнению.

Иначе – исключение из группы – лишение гражданства, статуса врача, мужа/жены, работника определенной компании, верующего определенного течения. Этот свод правил может быть официально закреплен в документе, а может быть неформальным инструментом. Все нормы не могут иметь статус формального закона, нужны институты контроля,исполнители, санкции. Поэтому лишь ключевые нормы закрепляются официально.Остальные регулируются через культуру - одобрение и порицание. Такими неформальными правилами является уят в Казахстане – регулятор общественного поведения,светофор, загорающийся красным когда люди допускают поведение, которое может уменьшить шансы для выживания или развития. Но надо понимать, что среда, в которой мыживем постоянно меняется, и соответственно правила и нормы, обеспечивающее нашевыживание в этой среде тоже меняются”, – разъясняет она.

Неформальный регулятор

По сути, “ұят” — это культурный механизм, который делит поведение на “приемлемое” и “неприемлемое”. Это своего рода социальный сигнал: человек выходит за рамки ожиданий группы.

Как отмечает социолог Асель Кусманова, изначальная функция “ұят” — адаптационная:

“Ұят – это механизм адаптации, его изначальная функция – обеспечить воспроизводство наиболее оптимального образа жизни в условиях среды. Поэтому некоторые нормы поведения народов отличаются – где-то одевают более открытые одежды, где-то закрывают себя полностью, где-то разговаривают громко и очень экспрессивно, где-то тихо, где-то опоздание на 10 минут  -норма, а где-то – признак неуважения”, – говорит она.

Когда “ұят” становится давлением

Проблема возникает в тот момент, когда “ұят” перестает быть мягким ориентиром и превращается в инструмент давления. Фраза “что скажут люди?” становится универсальным способом ограничить выбор человека. Особенно часто это проявляется в вопросах личной жизни: выборе партнера, разводе, отсутствии детей, смене профессии или внешнем виде.

В таких ситуациях “ұят” апеллирует не к рациональным аргументам, а к страху социального исключения — одному из базовых человеческих страхов. Человеку дают понять, что его поведение может “опозорить” не только его самого, но и семью или окружение.

С таким общественным давлением столкнулась 23-летняя Айша (имя изменено) — студентка одного из столичных вузов. Вместо четырех лет она учится уже пятый.

“Когда я только  поступила, я была активисткой, участвовала во всех мероприятиях, состояла в разных университетских организациях. Из-за этого начала пропускать занятия, ухудшились оценки, появились летники.
Летом я пошла работать, чтобы закрыть летники, и продолжила совмещать работу с учебой. Но сил просто не хватало, так как я работала до позднего вечера, а утром уже нужно было идти  на пары. В итоге пропуски повторились, долги снова начали расти, поэтому пришлось взять кредит. Когда родители узнали обо всем, что я не закончу универ вовремя, начались постоянные конфликты. Мама плакала, папа злился и говорил: “Что скажут люди? Что подумают родственники?”, наши отношения с родителями очень сильно ухудшились и мы стали реже общаться. В такие моменты кажется, что ты подвела не только себя, но и всех вокруг. У меня были даже мысли отчислиться”, – рассказывает она.

Такие истории показывают: “ұят” нередко используется там, где речь идет не о безопасности, а о соответствии ожиданиям.

Между “стыдом” и “виной”

Социологи нередко описывают общества через призму того, что регулирует поведение человека — стыд или чувство вины. Для многих стран Азии характерна так называемая “культура лица” (face culture), где ключевую роль играет общественное мнение и сохранение репутации. Поведение человека во многом определяется тем, “как это будет выглядеть со стороны”.

А вот в западных обществах чаще говорят о “культуре вины” (guilt culture), где главным регулятором выступают внутренние убеждения, личная ответственность и индивидуальное чувство вины за нарушение этических норм, а не страх внешнего осуждения.  Казахстан во многом балансирует между этими моделями. С одной стороны, усиливается роль индивидуального выбора, с другой — сохраняется зависимость от общественной оценки. И именно здесь “ұят” продолжает играть заметную роль как внешний регулятор поведения.

Постоянное давление через стыд может иметь последствия, выходящие за рамки социальных норм. Речь идет о повышенной тревожности, зависимости от внешней оценки, страхе принимать решения и откладывании важных жизненных шагов. В некоторых случаях человек отказывается от собственных планов, чтобы избежать осуждения. Эксперты отмечают: когда внешний контроль начинает доминировать над внутренними убеждениями, это может приводить к психологическому напряжению и ощущению утраты контроля над собственной жизнью.

Меняющиеся нормы

При этом “ұят” не является чем-то неизменным. Его содержание меняется вместе с обществом.

То, что раньше считалось допустимым, сегодня может восприниматься как нарушение прав. Например, практика алыпқашу (похищение невесты), которая ранее в отдельных случаях воспринималась как традиция, сегодня оценивается как преступление. Меняются и повседневные нормы. Татуировки, которые раньше ассоциировались с маргинальной средой, сегодня стали частью массовой культуры. Это показывает, что “ұят” — не абсолютная категория, а отражение конкретного исторического и социального контекста.

Сторонники традиционных ценностей считают, что уят помогает сохранять социальную устойчивость, уважение к старшим и семейные связи. Однако критики указывают, что этот механизм все чаще используется не для защиты общественных интересов, а для контроля над личным выбором. Граница проходит там, где уят перестает выполнять функцию общественного регулирования и начинает ограничивать индивидуальную свободу без объективной причины.