В Казахстане продолжается реализация задач, поставленных президентом Касым-Жомартом Токаевым в Послании от 8 сентября 2025 года. Цифровизация и внедрение искусственного интеллекта определены в качестве ключевых направлений модернизации страны, а одной из главных целей стало превращение Казахстана в полноценное цифровое государство в течение трех лет.

О том, как AI изменит рынок труда, какие компетенции потребуются специалистам и руководителям, а также как оценивать эффективность цифровых проектов, рассказал директор по AI и данным Dereknet, эксперт по искусственному интеллекту и бизнес-стратегии, президент ОФ “MIT Alumni Kazakhstan” Талгат КУТБАЙ.

– Талгат Серикович, как в регионах Казахстана реализуются задачи, поставленные президентом в Послании 2025 года в сфере цифровизации и искусственного интеллекта? Какие результаты уже можно отметить?

– Эта работа ведется по нескольким направлениям. Развивается цифровая инфраструктура, совершенствуются государственные платформы, создаются новые институты и расширяются образовательные программы. Основные задачи закреплены в стратегии Digital Qazaqstan до 2029 года.

Особое значение имеет подготовка кадров. Один из примеров – сотрудничество Казахстана с MIT в рамках проекта Day of AI Qazaqstan. Он знакомит школьников с принципами работы искусственного интеллекта, возможностями и ограничениями этой технологии, а также правилами ее ответственного использования. Кроме того, запускаются программы для руководителей государственных органов и организаций, которым предстоит управлять цифровой трансформацией и внедрением AI.

При этом важно, чтобы такие инициативы охватывали не только Астану и Алматы, но и все регионы страны. Их практический эффект должны ощутить школы, колледжи, больницы, малый бизнес и производственные предприятия. Для предпринимателя это должно выражаться в снижении административной нагрузки, для учителя – в сокращении рутинной работы, для врача – в появлении более качественных инструментов анализа информации. Именно по таким изменениям следует оценивать реальные результаты цифровизации.

– Сегодня многих волнует, как искусственный интеллект повлияет на рынок труда. Действительно ли некоторые профессии могут исчезнуть, и кого в первую очередь способны заменить алгоритмы?

– Данные по Казахстану показывают довольно сложную картину. До 2035 года экономике потребуется около 2,9 миллиона специалистов с учетом замещения работников и нового спроса. Из них 1,8 миллиона приходится на рабочие профессии. Значительная потребность ожидается в промышленности, строительстве, сельском хозяйстве и IT.

Одновременно влияние AI в той или иной степени может затронуть около 41% рабочей силы страны. При этом риск полной автоматизации грозит менее чем 1% сотрудников.

Анализ Министерства труда, охвативший 9,2 миллиона занятых, также показывает, что полностью автоматизированы могут быть лишь отдельные профессии, тогда как сотни профессий пройдут глубокую трансформацию. На мой взгляд, именно здесь кроется главный вывод: AI будет менять не столько названия профессий, сколько содержание работы внутри них.

Часть стандартных и повторяющихся задач действительно можно будет передать интеллектуальным системам. Однако это не обязательно означает, что вместе с такими задачами исчезнут и сами профессии. Скорее, будут меняться требования к специалистам и распределение обязанностей между человеком и технологией.

Инженер останется инженером, но будет больше работать с данными и интеллектуальными системами. Учитель сохранит ключевую роль, однако часть рутинной работы сможет передать технологиям. Врач продолжит принимать окончательное решение, получив более мощные инструменты анализа информации.

Поэтому основной риск для Казахстана состоит не в массовом исчезновении профессий. Риск в том, что они будут меняться быстрее, чем образовательная система и сами люди смогут адаптироваться.

Если программы подготовки и переподготовки специалистов не будут своевременно обновляться, может увеличиться разрыв между знаниями выпускников и реальными потребностями рынка труда. Именно поэтому необходимо уже сейчас определять, какие навыки потребуются представителям разных профессий в условиях активного применения AI.

Профессор экономики MIT Дэвид Отэр много лет исследует влияние технологий на рынок труда. Один из важных выводов его исследований состоит в том, что технологический прогресс исторически не только автоматизировал существующие задачи, но и создавал новые виды деятельности и новые области профессиональной экспертизы.

– На Ваш взгляд, какие новые функции и профессии должны появиться благодаря AI?

– Ответ на этот вопрос напрямую связан с образованием. AI нужен уже не только программисту. Он нужен инженеру, врачу, финансисту, геологу, учителю, предпринимателю и государственному служащему. Но AI-грамотность не должна сводиться к умению написать хороший запрос чат-боту.

Человек должен понимать, как поставить задачу, проверить результат, увидеть ошибку алгоритма, работать с данными и защищать конфиденциальную информацию. Важно также уметь определять, в каких ситуациях технологии можно доверить выполнение задачи, а когда окончательное решение обязательно должен принимать человек.

По мере распространения AI будет расти потребность в специалистах, которые могут внедрять интеллектуальные системы, проверять качество их работы, обеспечивать безопасность данных и оценивать влияние алгоритмов на деятельность организаций. Новые функции появятся и внутри уже существующих профессий.

Есть и более фундаментальный момент. Чем сильнее становится искусственный интеллект, тем выше ценность настоящего знания.

Если машина способна за несколько секунд подготовить стандартный текст или провести базовый анализ, конкурентным преимуществом человека становятся глубокое понимание предмета, критическое мышление и способность правильно поставить проблему. Без профессиональных знаний человек не всегда сможет проверить достоверность результата и вовремя заметить ошибку алгоритма.

Поэтому AI не должен заменять сильное образование. Он должен усиливать его.

Хорошим примером является сотрудничество Казахстана с MIT в рамках Day of AI Qazaqstan. Такие инициативы позволяют знакомить школьников не только с инструментами AI, но и с принципами работы технологии, ее ограничениями и ответственным использованием.

Важно готовить не просто пользователей готовых сервисов, а людей, способных осознанно применять технологии, создавать собственные решения и понимать последствия их использования. Технологическая конкурентоспособность Казахстана в 2035 году во многом будет зависеть от того, чему мы учим школьников уже сегодня.

При этом одних технических специалистов недостаточно. Скорость технологической трансформации будет зависеть и от руководителей. Именно руководитель решает, какой процесс необходимо изменить, куда направить инвестиции, какие данные использовать и какой результат должна дать технология.

Поэтому AI постепенно перестает быть вопросом исключительно IT-подразделения. Он становится управленческой компетенцией. Руководителю не обязательно самостоятельно разрабатывать алгоритмы, но он должен понимать возможности и ограничения технологии, правильно формулировать задачи и оценивать результаты ее внедрения.

Цифровую трансформацию страны сегодня курирует заместитель Премьер-министра – министр искусственного интеллекта и цифрового развития Жаслан Мадиев. В 2026 году управленческая составляющая этой повестки стала особенно заметной. Запускаются программы подготовки руководителей к внедрению AI и цифровой трансформации как в государственном секторе, так и в организациях. Считаю это принципиально важным.

Одна из распространенных ошибок выглядит так: организация сначала приобретает технологию, а затем ищет проблему, которую можно с ее помощью решить. Должно быть наоборот.

Сначала нужно определить, где теряется производительность, почему процесс занимает слишком много времени, и почему имеющиеся данные не используются при принятии решений. И только потом задавать вопрос, какую роль здесь может сыграть AI.

Нельзя забывать и о качестве данных. Даже современная технологическая система не обеспечит надежного результата, если работает с неполной, устаревшей или противоречивой информацией. Поэтому внедрение AI нередко требует предварительного пересмотра внутренних процессов.

Стране нужны не только специалисты, способные создавать AI. Нужны руководители, которые понимают, зачем и где его применять.

– Как измерять реальный эффект внедрения AI?

– Заместитель премьер-министра – министр искусственного интеллекта и цифрового развития Жаслан Мадиев в этом году обозначил переход Казахстана от обсуждения концепций к масштабному внедрению технологий. На мой взгляд, именно этот переход ставит перед нами следующий важный вопрос: как измерять реальный эффект внедрения AI?

Недостаточно считать количество запущенных проектов. Нужно понимать, что изменилось после их внедрения. Сам факт появления AI-системы еще не свидетельствует об успехе. Необходимо установить, помогла ли она сэкономить время, сократить расходы, повысить производительность или улучшить качество принимаемых решений.

Я бы рассматривал результат на трех уровнях.

Первый уровень – это человек. Помогает ли AI работать продуктивнее и осваивать новые навыки? Освобождает ли он человека от рутинных операций и дает ли ему возможность уделять больше времени сложным и содержательным задачам?

Второй уровень – это организация. Удалось ли компании или государственному органу сократить издержки, упростить процессы и принимать более качественные решения? Стала ли работа быстрее и уменьшилось ли количество ошибок?

Третий уровень – это экономика. Растет ли производительность? Появляются ли новые компании и продукты? Увеличивается ли технологический экспорт? Улучшается ли качество государственных услуг?

Только тогда AI превращается из технологической инициативы в инструмент развития страны.

В стратегии Digital Qazaqstan заложена амбициозная оценка: масштабное внедрение AI и цифровизация ключевых отраслей могут обеспечить дополнительный вклад в ВВП примерно на 1,5 процентного пункта в среднем в год к концу 2029 года.

Чтобы эта цель стала реальностью, нам понадобится культура измерения результата. Экономический эффект не возникает автоматически после приобретения программного обеспечения или запуска цифровой платформы. Он появляется только тогда, когда технология действительно меняет процессы и помогает эффективнее использовать данные, время и другие ресурсы.

У каждого крупного проекта в сфере AI должен быть понятный эффект. Желательно определять ожидаемые показатели еще до начала внедрения, чтобы впоследствии можно было сравнить исходную ситуацию с полученным результатом.

Если технология внедряется в компании, должна повышаться производительность или снижаться стоимость процессов. Если в государстве – услуга должна становиться быстрее и проще. Если результата нет, нужно уметь изменить подход, пересмотреть технологическое решение или отказаться от неэффективного проекта.

Это тоже показатель технологической зрелости.

В конечном счете технологическую трансформацию должен почувствовать обычный гражданин. Для предпринимателя она должна означать меньше административной нагрузки. Для учителя – меньше рутины и больше времени на ученика. Для врача – более качественные инструменты работы с информацией. Для студента – понимание того, какие навыки понадобятся через несколько лет.

Человеку не обязательно знать, какие алгоритмы работают внутри той или иной системы. Для него важен конечный результат: насколько быстро он получает услугу, стал ли процесс удобнее и удалось ли решить вопрос без лишних документов и административных процедур.

Особенно важно, чтобы преимущества AI не концентрировались только в Астане и Алматы. Новая технологическая повестка должна доходить до регионов, школ, колледжей, больниц, малого бизнеса и производственных предприятий. Если современные решения будут доступны только жителям крупнейших городов и крупным организациям, цифровое неравенство может усилиться.

– Талгат Серикович, по какому показателю Вы бы оценивали успех Года AI в Казахстане?

– 2026 год уже сделал важное: искусственный интеллект окончательно вышел за пределы IT-повестки. Теперь нужно связать образование с потребностями экономики, государственные данные – с качеством управления, международные инвестиции – с передачей компетенций, а внедрение технологий – с измеримым результатом.

Следующий этап будет не только технологическим, он будет управленческим. Поэтому успех Года AI я бы измерял достаточно просто: не количеством запущенных проектов, а количеством людей, компаний и государственных институтов, которые благодаря AI научились работать лучше.

Для меня важен не сам факт использования технологии, а изменения, к которым она привела. Если сотрудник выполняет задачу быстрее, предприниматель тратит меньше времени на административные процедуры, а гражданин получает более качественную государственную услугу – значит, цифровая трансформация дает реальный эффект.

В конечном счете технологическая конкурентоспособность государства определяется не тем, сколько технологий оно внедрило. Она определяется тем, насколько эффективно страна умеет превращать технологии в производительность, человеческий капитал и качество жизни.

Именно переход от внедрения AI к измеримому результату должен стать следующим этапом технологической повестки Казахстана.