От реакции к предупреждению: что изменилось в МВД за три года

После формирования нового состава Правительства Ержан Саденов сохранил пост министра внутренних дел. Кадровое решение принято. Теперь возникает более содержательный вопрос: что изменилось в работе МВД за предыдущие три года и с каким багажом ведомство входит в новый политический цикл?

Ержан Саденов возглавил министерство в сентябре 2023 года. Три года – достаточный срок, чтобы оценивать работу не по отдельному громкому задержанию, удачной операции или одному показателю в отчете, а по тому, какие критерии стали определять работу всей системы.

Публичные данные МВД, открытая статистика и другие доступные сведения позволяют проследить довольно отчетливую тенденцию: за это время заметно изменился сам подход к обеспечению безопасности. Если раньше в центре внимания чаще оказывалось уже совершенное преступление, то теперь все больше решений строится вокруг раннего выявления рисков, предупреждения ущерба и устранения условий, в которых возникают правонарушения.

Разумеется, было бы неправильно связывать эти изменения только с одним человеком. За ними стоят решения Главы государства, принятые законы, работа Правительства, местных исполнительных органов и сотрудников полиции на местах. Задача министра в этой системе – определить приоритеты, направить ресурсы и задать единые требования для всей вертикали, от центрального аппарата до районного отдела.

Когда цифры начинают складываться в тенденцию

Работу правоохранительной системы принято оценивать прежде всего по уровню преступности. Но не менее показателен уровень доверия граждан к полиции. Эти две величины тесно связаны: если люди не доверяют правоохранительным органам, они реже обращаются за помощью и сообщают о правонарушениях.

Официальная статистика фиксирует последовательное снижение уровня преступности: в 2023 году показатель упал на 12%, в 2024-м – еще на 11%, в 2025-м – на 6%. Данные за 2026 год указывают на сохранение тренда: за семь месяцев зарегистрировано почти на 6,5 тыс. преступлений меньше, чем за аналогичный период прошлого года (снижение на 11%).

Конечно, это данные регистрации, и сами по себе они еще не свидетельствуют о полном благополучии. Поэтому интересно сопоставить их с тем, как менялось отношение граждан к полиции.

По данным Бюро национальной статистики, в 2023 году полиции доверяли 60,3% опрошенных, в 2024-м – 63%, в 2025-м – 64,9%, а по итогам первого полугодия 2026 года показатель достиг 72,2%. Рост на 12 процентных пунктов за три года отражает внешнюю независимую оценку.

В том же исследовании 67,4% респондентов ответили, что чувствуют себя в полной безопасности в районе проживания, еще 27% – достаточно безопасно.

Внутренняя статистика, конечно, всегда вызывает вопрос о том, насколько полно она отражает реальное положение дел. Поэтому стоит обратить внимание и на внешние оценки.

В индексе World Justice Project по фактору «Порядок и безопасность» Казахстан три года подряд улучшал позицию: 44-е место – в 2023 году, 43-е – в 2024 году и 42-е – в 2025 году. В последнем рейтинге Казахстан опередил некоторые европейские страны, включая Францию, Португалию и Италию.

В августе 2026 года Госдепартамент США также отнес Казахстан к странам с первым – минимальным – уровнем риска для путешественников. Между тем ряд европейских государств, включая Францию, Германию, Италию, Испанию, Великобританию и Бельгию, находятся на втором уровне, предполагающем повышенную осторожность. Конечно, это не рейтинг работы полиции и не универсальная оценка безопасности страны. Но как дополнительный внешний сигнал такая оценка тоже имеет значение.

Нельзя забывать и о том, что на статистику регистрации преступлений влияет целый ряд факторов, а доверие граждан может меняться под воздействием конкретных резонансных происшествий. И все же одновременное снижение преступности и рост доверия позволяют говорить о том, что характер работы системы постепенно меняется.

Если разложить решения по годам

Еще одна деталь бросается в глаза, если просмотреть пресс-релизы МВД последних лет: практически каждый год внутри ведомства получал свой приоритет.

Первый полный год работы Саденова – 2024-й – объявили Годом повышения кадрового потенциала. Тогда провели масштабную внеочередную аттестацию всех руководителей. Обучение стали больше ориентировать на практику, расширили зарубежные стажировки сотрудников и курсантов. При назначениях внедрили цифровой рейтинг кандидатов, а поступление на учебу в Академии МВД перевели на платформу qyzmet-police.kz.

Следующий, 2025 год, прошел под девизом «Год профилактики: полиция на страже Закона и Порядка».

В 2026-м новым ориентиром стала формула «Закон и Порядок – гарантия безопасности детства». Параллельно объявленный Президентом Год цифровизации и искусственного интеллекта ускорил технологическое обновление полиции.

Само по себе присвоить каждому году определенную тему несложно. Но последовательность приоритетов выглядит вполне осмысленно: сначала кадровая основа, затем профилактика, после – безопасность детей и цифровые инструменты. То есть речь идет уже о попытке выстроить долгосрочную стратегию, а не запускать отдельные проекты без связи друг с другом.

Насколько эта стратегия действительно заработала во всех регионах, покажет время. Но некоторые ее результаты уже можно оценить. Прежде всего – по изменениям в самой профилактической работе.

Профилактика вышла за пределы полицейского рейда

Рейды, обходы, проверка документов и адресная работа, конечно, остаются базовыми инструментами профилактики. Однако в последние годы к ним добавился другой принцип: мало выявить опасность – необходимо добиваться устранения ее причины, даже когда она находится за пределами непосредственных полномочий МВД.

Новый Закон РК «О профилактике правонарушений» закрепил участие в этой работе не только полиции, но и акиматов, органов образования и здравоохранения, предпринимателей, организаций и граждан.

Практический смысл подхода понятен. Если подросток выпадает из поля зрения семьи и школы, двор остается без освещения, а на одном участке дороги годами повторяются аварии, полицейским патрулем проблему не решить. Требуется участие тех, кто отвечает за семью, школу, городскую инфраструктуру и организацию движения.

Наиболее чувствительно этот подход проявился в семейно-бытовой сфере. Внедрение уголовной ответственности за побои и умышленное причинение легкого вреда здоровью создало возможность вмешиваться до того, как насилие приведет к тяжким последствиям. В МВД появились специализированные подразделения, расширилось применение защитных предписаний и особых требований к поведению, пострадавших стали чаще направлять в кризисные центры.

При этом сама реформа не гарантирует одинакового результата по всей стране. На коллегиях МВД признавалось, что в отдельных регионах полиция реагирует с опозданием, а контроль за защитными предписаниями работает неравномерно. Такая открытая постановка проблемы важна: новая модель имеет смысл только тогда, когда она одинаково работает и в столице, и в самом отдаленном районе.

Не менее болезненной остается ситуация в подростковой среде. Видео школьных драк, травли и издевательств над подростками не раз возмущали общество. И каждый раз возникал вопрос: где были взрослые до того, как запись попала в социальные сети?

Введена административная ответственность за буллинг и кибербуллинг, уголовная – за приставание сексуального характера к лицам младше 16 лет. Строже стали спрашивать и с родителей. По этому направлению министр Саденов утвердил отдельный план действий. Изменения видны буквально в школьных коридорах: на стенах появились кнопки SOS, камеры подключили к центрам оперативного управления полиции. За школами закрепили инспекторов, разработали алгоритм раннего выявления буллинга.

Но кнопка на стене и камера под потолком сами по себе ребенка не защитят. Здесь одинаково важны действия полиции, акиматов, родителей, педагогов и психологов. Суть профилактики как раз и заключается в том, чтобы увидеть опасность до того, как она перерастет в насилие.

Менее заметная, но принципиальная часть профилактики – инфраструктура реагирования. От нее зависит путь от сигнала гражданина до прибытия полиции: как быстро сообщение примут, передадут ближайшему наряду, и насколько оперативно он доберется до места. Здесь многое определяется материально-техническим обеспечением: наличием исправного транспорта, устойчивой связью и работой современных центров управления.

Ранее в открытых источниках, в том числе на портале государственных закупок, редакция «LITER» обращала внимание на объявления МВД о закупке и лизинге автомобилей. На дорогах стали заметнее и новые патрульные машины. Чтобы понять масштаб обновления, редакция направила запрос в министерство. В МВД сообщили, что сегодня обеспеченность полиции служебным транспортом составляет 93%. Редакция отдельно уточнила показатель трехлетней давности – оказалось, он составлял 59%. Эти цифры важны не как отчет об обновлении автопарка, а как одно из условий, от которых зависит скорость прибытия полиции на вызов.

Второй элемент этой системы – центры оперативного управления. О переходе к единой вертикали «центр – область – район» МВД неоднократно сообщало публично. Именно сюда поступает информация о происшествиях, здесь сводятся данные дежурных служб, камер и других систем, отсюда координируются действия полицейских сил.

Служебный транспорт сокращает время в пути наряда до места происшествия, а ЦОУ – время движения информации до тех, кто должен принять решение. Вместе они создают условия, при которых полиция может быстрее вмешаться в ситуацию, а не только фиксировать ее последствия.

Еще одно изменение заметно в том, как граждане теперь могут обращаться в полицию. В июне прошлого года Президент впервые провел расширенную коллегию всех правоохранительных органов. Одной из поставленных там задач было шире внедрять сервисную модель и выстраивать новую культуру взаимодействия силовиков с гражданами. Вскоре МВД запустило цифровой сервис «Закон и Порядок». Его встроили в eGov Mobile и приложения банков. Человек может круглосуточно сообщить о происшествии, приложить фото или видео – без звонка в полицию и поездки в отдел. Чем раньше полиция получает конкретный сигнал, тем больше у нее возможностей вмешаться до того, как бытовой конфликт, опасная ситуация на дороге или другое нарушение приведут к серьезным последствиям.

Неотвратимость реакции

За последние годы «Закон и Порядок» стал одним из ключевых принципов государственной политики. Эту установку последовательно продвигает Президент, а МВД реализует ее в нашей повседневной жизни. После закрепления принципа в Конституции речь идет уже не о временной кампании, а об ориентире для всей государственной системы.

Для полиции это прежде всего означает неотвратимость реакции. Закон должен работать не только тогда, когда совершено тяжкое преступление, но и в случаях, когда нарушение кажется кому-то незначительным, совершается напоказ или превращается в развлечение для социальных сетей.

Поэтому полиция стала системнее реагировать на мелкое хулиганство, вандализм, опасные выходки на дорогах, издевательства над людьми и животными, унижение детей ради контента, нецензурную брань и провокации в прямых эфирах. Ощущение порядка во многом складывается из повседневных эпизодов. Если человек демонстративно нарушает закон, получает за это просмотры и не сталкивается ни с какой реакцией, такое поведение быстро становится примером для других. Если же у вирусного ролика появляется конкретный правовой финал, общество получает другой сигнал: известность и статус не освобождают от ответственности.

Но принцип «Закон и Порядок» предъявляет требования и к самому ведомству. МВД в силу специфики всегда оставалось достаточно закрытым, однако в последнее время полиция стала чаще открыто говорить о проблемах внутри самого ведомства. Ержан Саденов неоднократно, в том числе перед депутатами и журналистами, заявлял об очищении рядов и жесткой реакции на сотрудников, предавших присягу. Насколько эта работа стала системной, покажет время, но прежнего замалчивания вокруг таких фактов действительно стало меньше.

При этом здесь существует важная граница. Реакция на общественное возмущение не должна подменять доказательства, а количество просмотров определять меру ответственности. Сила принципа «Закон и Порядок» не в показательной жесткости, а в том, чтобы законно и соразмерно реагировать на каждое нарушение, независимо от того, попало оно в социальные сети или осталось без внимания камер.

На дорогах начали искать риск до аварии

Дорожная безопасность, пожалуй, остается одной из самых болезненных тем. После каждого тяжелого ДТП возникает вопрос: можно ли было заранее увидеть опасность и предотвратить аварию, а не только установить виновного уже после случившегося?

Для понимания того, что изменилось в работе полиции, редакция «LITER» направила официальный запрос в Комитет административной полиции МВД. В ответе сообщили, что акцент сместился от простой фиксации нарушений к выявлению рисков: аварийно-опасных участков, перегруженных дорог и водителей, которые слишком долго находятся за рулем.

Цифровые инструменты объединены в платформе «ТОР». Кстати, недавно этот проект занял первое место среди всех государственных органов в номинации «AI Қауіпсіздік». Но для водителей, впрочем, важнее то, как система работает на практике. По информации Комитета административной полиции, алгоритмы анализируют места концентрации ДТП и транспортные потоки, выявляют водителей, которые находятся за рулем более восьми часов без перерыва. А система «Қорғау» помогает находить в потоке автомобили по ориентировкам, с подложными номерами и опасной манерой вождения.

Меняется и контроль на загородных трассах. С прошлого года среднюю скорость измеряют на 12 участках республиканских дорог. Система оценивает движение автомобиля не перед одной камерой, а на протяжении всего отрезка. Для наблюдения за сложными участками применяются беспилотники. Еще одно необычное решение – лазерные системы, которые помогают привлечь внимание уставшего водителя и не потерять ориентир в тумане, буране или сильном ливне. Как сообщили редакции в Комитете административной полиции, сегодня такие системы работают на 42 участках трасс.

В городах продолжается установка умных пешеходных переходов, а камеры размещаются не только на патрульных автомобилях, но и на общественном транспорте и машинах скорой помощи.

Одновременно с цифровизацией меняются законы. Упорядочено движение мопедов и электросамокатов, приняты меры по защите пешеходных зон. Для автошкол возвращается государственный контроль, их учет и выдача свидетельств уже переведены в цифровой формат, что снижает риск фиктивного обучения.

Все эти меры направлены на то, чтобы обнаруживать опасность раньше. Но конечную оценку такой работе дает не число камер, дронов или цифровых систем, а статистика погибших и пострадавших.

Мы проверили опубликованные данные Комитета по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры. В 2025 году число погибших в ДТП сократилось на 9,7%. За семь месяцев текущего года количество аварий уменьшилось на 4,2%, число погибших – на 15,8%, раненых – на 6,1%.

Такая динамика, по информации МВД, зафиксирована на фоне роста автомобильного парка страны за три года на 28% – с 4,7 млн до почти 6 млн единиц.

Однако абсолютные потери на дорогах все еще остаются высокими, поэтому считать проблему решенной рано. Вместе с тем снижение смертности при столь быстром росте числа автомобилей показывает, что профилактический подход начал приносить измеримый эффект.

Мошеннический звонок начали останавливать до перевода денег

Интернет-мошенничество – один из тех видов преступности, где привычная схема «заявление – расследование – поиск виновного» оказалась слишком медленной. Пока человек обращается в полицию, его деньги уже успевают пройти через несколько счетов и нередко оказываются за пределами страны.

О том, как изменилась эта работа изнутри, редакции рассказал один из сотрудников киберпола. В силу специфики службы мы не называем его имя, а приведенную статистику нам подтвердили в профильном подразделении МВД.

По словам собеседника, главное изменение последних лет заключается в том, что мошенников теперь стараются остановить еще до перевода денег. Для этого полиция работает одновременно с банками, операторами связи и зарубежными интернет-платформами. Под эту задачу в МВД создан отдельный департамент.

Мы попросили привести результаты этой работы. Цифры, признаться, оказались неожиданными. За три года заблокировано более 170 млн мошеннических звонков. Закрыт доступ более чем к 70 тыс. противоправных интернет-ресурсов.

Но важнее, конечно, не количество заглушенных звонков, а сохраненные деньги людей. По данным киберпола, удалось предотвратить 1 152 факта интернет-мошенничества на сумму свыше 1,5 млрд теңге, остановить вывод за рубеж еще 2,7 млрд теңге и вернуть потерпевшим более 5,6 млрд теңге.

Отдельная часть работы проходит за пределами Казахстана. За три года пресечена деятельность более 20 преступных групп, зарубежные call-центры которых обзванивали казахстанцев. Обмен информацией выстроен с правоохранительными органами многих стран, а также с Google и Meta.

На этом фоне количество зарегистрированных киберпреступлений за три года снизилось на 40%.

Некоторые изменения граждане могут заметить и без статистических отчетов. Звонки от лжесотрудников банков и всевозможных «служб безопасности» действительно стали поступать реже. Правда, расслабляться рано: мошенники не исчезли – теперь они чаще заходят через мессенджеры, социальные сети и поддельные аккаунты. Поэтому следующая задача для киберпола – научиться перекрывать новые схемы так же быстро, как удалось приглушить телефонные звонки.

Наркобизнес и ОПГ стали умнее и опаснее

Наркопреступность сложно оценивать только количеством изъятых килограммов и задержанных лиц. Особенно когда речь идет о синтетических наркотиках, где даже небольшое количество вещества означает множество доз и потенциальных жертв.

Поэтому данные последних трех лет стоит рассматривать не только как статистику изъятий. Согласно ответу МВД на наш запрос, за три года более 110 тонн наркотиков не дошли до потребителей, ликвидировано 137 нарколабораторий. За каждой закрытой лабораторией стоит объем наркотиков, который не появился на улицах, в ночных заведениях и в телефонах подростков.

Изменился и подход к борьбе с наркобизнесом. Раньше в информационном поле чаще появлялись сообщения о задержании закладчиков. Теперь полиция старается пройти по всей цепочке: от поставщиков прекурсоров и владельцев лабораторий до интернет-магазинов, организаторов и тех, кто выводит преступные деньги. За три года пресечена деятельность 33 организованных групп, включая пять транснациональных. Заблокировано более 26,5 тыс. наркосайтов. На счетах наркосетей заморожено 2,8 млрд тенге. Ответственность для организаторов и производителей наркотиков при этом ужесточена вплоть до пожизненного лишения свободы.

Причина изменения тактики очевидна. Задержание очередного курьера почти не влияет на рынок, если лаборатория продолжает работать, интернет-магазин принимает заказы, а организатор спокойно управляет сетью из-за границы. Поэтому удар стараются наносить не по самому доступному исполнителю, а по производству, цифровой инфраструктуре и деньгам преступной сети.

При этом тонны изъятых наркотиков и тысячи закрытых сайтов сами по себе еще не означают победы. Наркобизнес быстро приспосабливается: вместо одного заблокированного магазина возникает другой, на место задержанного закладчика приходит новый. Поэтому настоящий результат этой работы следует измерять тем, насколько реже наркотик доходит до конечного потребителя, особенно до подростков.

Не менее показательным стал поворот в борьбе с организованной преступностью. В официальных релизах МВД последних лет регулярно сообщалось о новых уголовных делах по фактам создания ОПГ и участия в них. Если сложить опубликованные за три года показатели, получается почти две сотни таких дел. Цифра выглядит внушительно, однако без понимания характера таких расследований не показательна.

У многих ОПГ до сих пор ассоциируется с 1990-ми: вооруженными людьми, открытым выяснением отношений и демонстрацией силы. Современной преступной группе совсем необязательно быть заметной на улице. У нее может быть легальный бизнес, офис, бухгалтерия и юридическое прикрытие. Деньги проходят через цепочки компаний и счетов, участники находятся в разных странах и зачастую знают только свою зону ответственности. Организатор при этом может вообще не контактировать с непосредственными исполнителями. Криминал уже научился выглядеть респектабельно. Поэтому расследование дела об ОПГ нельзя ставить в один ряд с обычными уголовными делами. Здесь необходимо связать между собой множество эпизодов, установить общий замысел, устойчивость группы, распределение ролей и участие каждого фигуранта. Такая конструкция не собирается за несколько дней. Подобные дела не раскрываются за несколько дней и нередко требуют длительной оперативной разработки. Окончательную оценку их качеству, конечно, дает суд.

За три года также пресечена деятельность 25 транснациональных преступных групп и более 30 группировок, занимавшихся хищением нефтепродуктов и имущества предприятий. Отдельным шагом стало принятие первого специального Закона о противодействии торговле людьми, закрепившего механизмы защиты потерпевших.

Количество возбужденных дел еще не означает окончательной победы над организованной преступностью. Настоящий результат станет понятен по тому, были ли разрушены сами преступные сети. Но эти данные позволяют говорить как минимум о смене прицела: внимание все чаще направляют не только на исполнителя, которого легче всего задержать, но и на скрытую за ним систему.

Следствие – это не только довести дело до суда

Говоря о следствии, стоит обратить внимание еще на один показатель. Для потерпевшего уголовное дело заканчивается не в тот момент, когда суд вынес приговор. Для него не менее важно вернуть похищенное или получить возмещение причиненного ущерба.

С 2023 года потерпевшим возмещено около 144,5 млрд теңге. И это, пожалуй, более понятный человеку показатель, чем количество расследованных дел: преступник получил наказание, пострадавший не остался один на один со своими потерями.

Есть у следствия и еще один, менее известный инструмент – представление об устранении причин и условий, которые способствовали преступлению. Если во время расследования выясняется, что происшествию помогли отсутствие камер, плохое освещение, свободный доступ на объект или другой системный недостаток, следователь не должен ограничиваться поиском виновного. Он направляет ответственному государственному органу или организации представление с требованием устранить выявленную проблему.

По информации МВД, за три года внесено более 200 тыс. представлений. В результате на местах установили 3,6 тыс. камер, обустроили порядка 490 аварийно-опасных участков дорог, деятельность более 180 организаций была приостановлена или ограничена.

Разумеется, само количество представлений ни о чем не говорит, если они остаются только на бумаге. Значение имеет конечный результат: сколько конкретных недостатков, опасных мест и условий для совершения новых преступлений в итоге удалось устранить.

Система три года жила без права на паузу

Оценивая последние три года работы МВД, нельзя не учитывать и нагрузку, которая все это время оставалась высокой.

В 2024-м масштабные паводки совпали с саммитом ШОС, государственными визитами глав государств, Всемирными играми кочевников и референдумом по АЭС. В следующие два года полиция обеспечивала общественный порядок во время крупных международных встреч, юбилейных мероприятий, конституционного референдума и выборов депутатов Курултая.

Сам по себе этот перечень, конечно, не является достижением. Но каждое событие требовало отдельной логистики, резервов и усиления, тогда как повседневная работа не останавливалась – наряды продолжали выезжать на вызовы, раскрывать преступления и обеспечивать порядок на улицах.

Для всей системы эти три года стали проверкой на управляемость и способность выдерживать длительную нагрузку.

Следующий этап проверит устойчивость модели

Переназначение Ержана Саденова не означает, что все вопросы к МВД сняты, а положительная статистика стала окончательной оценкой его работы.

Перед новым Правительством поставлены новые задачи, и полиция здесь не исключение.

За три года появились специализированные подразделения, новые законы и правила, цифровые инструменты, механизмы ранней блокировки угроз и устранения причин преступлений. Теперь принципиально важно другое: смогут ли все эти решения работать без постоянных отдельных поручений сверху и давать одинаковый результат во всех регионах – от столицы до небольшого районного центра.

Раскрытие преступлений и наказание виновных по-прежнему остаются основой полицейской работы. Но рядом с ними появился еще один критерий: сколько преступлений и человеческих трагедий удалось предотвратить заранее.

И если попытаться свести трехлетние изменения к одной формуле, она будет довольно простой: МВД стало заметно чаще работать не только с последствиями уже совершенного преступления, но и с рисками, которые могут к нему привести.

Станет ли такой подход устойчивой практикой по всей стране – главный вопрос следующего этапа.

Рысты АЛИБЕКОВА, Астана