23 тенге

Хочу вспомнить о жанре газетной журналистики, практически канувшем в Лету, о котором молодое поколение наверняка знает только из студенческих лекций, а старшее поколение пишущей братии вспоминает с ностальгией.

В начале миллениума я только начинала свою журналистскую деятельность. Первые шаги в овладении профессией мне посчастливилось делать под управлением зубра журналистики и акулы пера, далее – все традиционные шаблоны в превосходной степени Марка Айсберга.

Мы работали в условиях жесткой конкуренции. В Семипалатинске, городе с населением 350 тысяч жителей, выпускалось пять общественно-политических газет, не считая рекламно-информационных. При этом все они быстро раскупались, поскольку интернет был доступен в ограниченном варианте. Кстати, и мобильники, размером с кирпич, были исключительно кнопочные. Для связи мы пользовались пейджингом. Из орудий производства – фотоаппарат, блокнот и ручка. Большой редкостью были диктофоны. Информацию записывали вручную, почерк становился, как у врача поликлиники, а на среднем пальце отрастала твердая мозоль, которая осталась на всю оставшуюся жизнь, как напоминание о прежнем, писчем методе работы.

Печатные СМИ вместе со всей страной органично вливались в рыночные отношения – боролись за внимание читателей, следовательно, за тираж и рекламодателей. Каждая редакция старалась создать свой бренд.

Нашей газете “Арна” удалось не только удачно вписаться в рынок, но и в чем-то обогнать конкурентов. Одной из удачных находок редакции, вернее Марка Айсберга, стала еженедельная рубрика “Репортаж-розыгрыш”, в переводе на сегодняшний язык, это – пранк. Появился свой, довольно широкий круг читателей. Суть репортажа заключалась в инсценировке и постановке придуманных легенд, участниками которых становились горожане. К каждому выходу в общественную среду мы тщательно готовились, иногда приходилось играть на грани фола. Если наше театральное действо происходило в каком-либо учреждении, мы договаривались с руководством, чтобы не навлечь на себя судебные разбирательства за “оскорбление чести и достоинства и посягательства на деловую репутацию”. Тогда, кстати, было популярно предъявлять миллионные иски газетам.

Хулиганили от души, работали на грани фола!

Например, к очередной годовщине рождения Ленина, мы создали агитбригаду “Красные дьяволята”, куда вошли два матроса с крейсера “Аврора”, гламурная пионерка и две комиссарши в скрипучих кожанках. К сожалению, в арсенале местного театра не оказалось красных революционных шаровар. Из музыкальных инструментов у нас имелись баян и скрипка. Объездили с “гастролями” самые людные места города. Все это для того, чтобы проверить, готовы ли семейчане собрать средства на перенос памятника вождя мирового пролетариата, в те годы самая актуальная проблема. Оказалось, что простому народу без разницы, где стоит ростовая фигура идола. Семейчане пожертвовали всего 23 тенге.

Придумывали самые невероятные пранки: разыгрывали солдат срочной службы, желающих записаться во Французский легион и горожан, желающих познакомиться с дочерью Билла Гейтса, якобы прибывшей в Семск по международным связям университета, внедряли нашего журналиста в обычную школу под видом старшеклассницы или в автобусный парк в роли кондуктора… И таких авантюрных розыгрышей было несколько десятков.

На 1 апреля нас самих лихо пранканули, и мы повелись. На факс редакции пришел официальный запрос из военкомата – немедленно направить к ним трех сотрудников для прохождения краткосрочных курсов по оказанию первой медицинской помощи в рамках государственной программы по гражданской обороне – с неразборчивой подписью и размытой печатью. Никаких курсов для журналистов никто не проводил. Но реакция военных на явившихся по приказу гражданских журналистов была настоящей, пока дело не дошло до самого военкома. На разборки ушло не менее часа, корреспондентам, потерявшим время и промокшим под ливнем, было не до смеха… Постепенно пранки превратились в неформат…