Новая настройка системы

Последние конституционные изменения перестраивают политическую систему Казахстана. Усиление Парламента, перераспределение полномочий, рост общественного запроса на прозрачность – все это формирует новую модель взаимодействия государства и граждан. Политолог Талгат КАЛИЕВ в эксклюзивном интервью газете “LITER” объясняет, что стоит за реформами, и какие риски могут проявиться, если институты не заработают в полную силу.

“Реформы – это не текст поправок, а способность институтов работать. Формальность – главный риск”.

– Талгат Бегимович, в своих выступлениях Вы часто подчеркиваете, что главная цель реформы – уход от зависимости политической системы от конкретных личностей и переход к институтам. Какие именно нормы в обновленном Основном законе служат сегодня главным “предохранителем” от возврата к суперпрезидентской модели?

– Главный предохранитель – жесткое перераспределение институционального баланса. Ранее система сдержек и противовесов была смещена в сторону исполнительной власти. Сегодня законодательно ограничены полномочия Главы государства, закреплен однократный семилетний срок президентства, расширены функции Парламента и изменены принципы формирования ключевых органов, включая Конституционный суд. Стабильность государства теперь опирается не на авторитет конкретной фигуры, а на устойчивость правовых процедур и институтов.

– Вы положительно оценивали идею перехода к однопалатному Курултаю, отмечая, что Сенат в унитарном государстве нередко играл роль бюрократического буфера. Каким образом однопалатный формат ускорит законодательный процесс, и не возникнет ли рисков снижения качества принимаемых законов из-за отсутствия “верхнего” фильтра?

– Двухпалатная структура оправдана в федеративных государствах, где необходимо представительство интересов субъектов. В унитарном Казахстане Сенат нередко замедлял прохождение принципиальных инициатив. Переход к единому законодательному органу делает парламентский процесс более динамичным и открытым. Качество законов должно обеспечиваться не дублированием инстанций, а глубокой экспертной проработкой, публичными слушаниями и реальной партийной конкуренцией внутри самого Курултая.

– Как политологи оценивают конституционные реформы в стране и их влияние на политическую систему?

– Реформы воспринимаются как логичное продолжение политической модернизации. Государство усиливает роль представительных органов, расширяет участие граждан, и это постепенно меняет архитектуру управления. Но важно понимать: юридические изменения – лишь рамка. Настоящий эффект появится только тогда, когда институты начнут работать активно и ответственно.

– То есть ключевой вопрос – не поправки, а их реализация?

– Именно. Перераспределение полномочий между ветвями власти требует от Парламента инициативности, от Правительства – прозрачности, от партий – реального диалога с обществом. Сегодня граждане ожидают не просто реформ, а их практического результата. Политическая культура формируется не указами, а ежедневной работой институтов.

– Насколько активно граждане вовлечены в эти процессы?

– Вовлеченность выросла. Люди стали внимательнее относиться к политическим решениям, задают вопросы, требуют объяснений. Это важный сигнал: общество перестает быть пассивным наблюдателем. Но коммуникация должна быть системной – государство обязано объяснять причины решений, иначе доверие будет снижаться.

– На референдуме и прошлых выборах эксперты зафиксировали высокий интерес к голосованию со стороны молодежи. Что привело молодое поколение на участки, и чего они ждут от власти?

– Молодежь или зумеры – это прагматичное и цифровое поколение, выросшее в условиях открытого мира. Для них голосование стало не формальностью, а инструментом влияния на свое будущее. Их запрос – это равные стартовые возможности, социальная мобильность, прозрачность государственных институтов и реальный диалог без официоза. Они поддержали курс на реформы, потому что хотят видеть понятные и справедливые правила игры в своей стране.

– Некоторые считают, что реформы идут слишком быстро. Есть ли риск перегрузки системы?

– Темп действительно высокий, но он отражает общественный запрос. После крупных политических событий государство стремится закрепить изменения институционально. Однако скорость не должна снижать качество. Часть решений требует экспертной оценки и обсуждения. Вектор верный: укрепление институтов и повышение ответственности власти.

– Какие риски Вы видите в текущем процессе реформ?

– Главный риск – формальность. Если институты будут существовать только на бумаге, система не изменится. Второй риск – недостаток компетенций на местах: новые полномочия требуют новых навыков. И, конечно, нельзя допускать политической пассивности. Реформы должны сопровождаться реальным участием граждан и открытой работой партий.

– Что станет показателем успешности реформ?

– Если Парламент станет центром политической дискуссии, а партии – реальными представителями интересов граждан, можно говорить о качественном изменении системы. Важны также независимость судов, эффективность местных органов власти и прозрачность государственного управления. Это элементы одной конструкции, и работать они должны одновременно.

Переход от персонального фактора к устойчивым институтам, укрепление гражданской идентичности и защита прав каждого казахстанца – ключевые ориентиры, по которым страна движется вперед. Теперь главный вопрос заключается в том, насколько эффективно общество и институты власти сумеют распорядиться предоставленными возможностями.

Ермек КОЙЧЕБАЕВ, Астана